Книга Протокол «Вторжение», страница 104 – Виктор Корд

— Макс, — её голос был глухим. — Ты уверен, что не хочешь общий наркоз? Мы будем резать по живому. Нервы сожжены только на поверхности, но глубокие ткани… кость… ты будешь чувствовать, как мы пилим.

— Наркоз нельзя, — я смотрел в потолок, где мигала лампа. — Кольцо. Оно прикипело к кости. Если я отключусь, оно может воспринять ампутацию как атаку и ударить ответным импульсом. Я должен контролировать процесс. Я должен «разрешить» ему отпустить мою плоть.

— Это безумие. Болевой шок убьет тебя.

— У меня есть нейро-блокаторы и упрямство. Режь, Инга. У нас нет времени на сантименты. Через тридцать дней здесь будет ад, и мне нужны две рабочие руки, чтобы держать винтовку.

Она кивнула. В её глазах стояли слезы, но движения стали жесткими, профессиональными.

— Активация протокола хирургии. Рысь, держи зажимы. Катя, следи за его мозговой активностью. Если он начнет уходить — бей ментальным хлыстом, держи в сознании.

— Я готова, — голос Волонской был холодным, но я чувствовал её страх. Не за себя. За меня.

Взвыла пила.

Первый разрез был похож на поцелуй огня.

Инга удаляла мертвую, обугленную плоть правой руки. Запах паленого мяса — моего мяса — ударил в нос, пробиваясь даже через фильтры носоглотки.

Я сжал левой рукой край стола так, что металл прогнулся. Зубы скрипнули.

Нейросеть заливала сознание красными предупреждениями о критическом уровне боли, но я смахивал их, как назойливых мух.

— [Статус Кольца: Активно.]

— [Режим: Симбиоз.]

Когда пила коснулась кости предплечья, Кольцо вспыхнуло черным светом.

Оно не хотело уходить. Оно вросло в меня. Черные нити — нано-проводники Предтеч — прошили мою лучевую кость до локтя.

— Оно сопротивляется! — крикнула Инга. — Лазер не берет структуру! Нити тверже алмаза!

— Я… договорюсь… —прохрипел я.

Я закрыл глаза и нырнул в интерфейс Кольца.

Там было темно и холодно.

«Отпусти», — послал я мысленный импульс. — «Мне нужна новая рука. Лучше. Сильнее. Чтобы держать тебя».

Кольцо задумалось. Это была доля секунды, но для меня она тянулась вечность.

Затем нити втянулись. Кольцо ослабило хватку, сползая с обнаженной кости.

— Есть! Снимаю!

Инга сдернула артефакт щипцами и бросила его в контейнер с био-раствором.

Затем она закончила ампутацию.

Моя правая рука, почерневшая и мертвая, упала в утилизатор.

— Культя зачищена, — доложила она, тяжело дыша. — Начинаем синтез. Модуль, загрузка шаблона «Титан-Органика».

Над моим плечом склонился главный манипулятор «Прометея».

Это было не протезирование. Это было Творение.

Принтер начал печатать кость прямо на срезе моей культи. Слой за слоем. Кальций, усиленный титановой решеткой. Затем — мышцы из синтетического волокна, переплетенные с выращенной в пробирке органикой. Нервы — оптоволокно. Кожа — графен, замаскированный под эпидермис.

Я смотрел, как из ничего растет моя новая рука.

Она была идеальной. Анатомически точной, но черной, как обсидиан, с тонкими золотыми прожилками каналов маны.

— Интеграция Кольца, — скомандовал я, не дожидаясь окончания процесса. — Вплавь его в структуру. Я не хочу больше носить его на пальце. Сделай его частью кисти.

— Макс… это необратимо.

— Делай.

Инга достала Кольцо из раствора. Манипулятор подхватил его и поместил в центр тыльной стороны новой ладони, прямо в сплетение искусственных сухожилий.