Книга Протокол «Вторжение», страница 106 – Виктор Корд

Я поднял свою новую, черную руку. Камень в ней пульсировал.

— Когда я поглотил Сферу азиатов, я получил не просто доступ. Я получил карту.

Я знаю, где лежат остальные. И я знаю, что они… связаны.

Это сеть. Если я взломаю центральный сервер здесь, в Москве, я смогу удаленно активировать остальные узлы.

— Взломать сервер? — переспросил Доминик. — Но ты сам сказал, что уничтожил Башню.

— Башня была антенной. Сервер — под землей. Глубоко под Кремлем. В том самом бункере, где сидел Меньшиков. И где сейчас…

Я замолчал.

— Что? — напрягся граф.

— Где сейчас находится Император, — закончил я. — Вход в Главный Узел Предтеч находится в подвалах императорского дворца. Это самая охраняемая тайна Романовых. Они сидят на троне, который стоит на крышке реактора пришельцев.

В зале повисла тишина.

— Ты предлагаешь… — начал Доминик.

— Я предлагаю нанести визит Вежливости Его Величеству, — я встал. — Не как вассал. А как спаситель. Мы придем в Кремль. И мы потребуем доступ к Узлу.

— А если он откажет?

— У него нет выбора. Либо он пустит меня в подвал, либо через две недели его трон расплавится вместе с планетой.

— Это государственный переворот, — констатировал граф Морозов. Но он уже доставал телефон. — Мне нужно собрать гвардию. Если мы идем в Кремль, нам нужны аргументы весомее, чем твоя харизма.

— Собирайте всех. «Левиафан» на ходу?

— Дизели в норме, реактор заглушен, но Инга обещала запустить к утру, — ответила Катя.

— Отлично. Мы поедем в Кремль на поезде. Прямо по секретной ветке Метро-2.

Я подошел к окну.

Москва за окном была спокойной. Обманчиво спокойной.

Люди спали, не зная, что к ним летит смерть из космоса.

— 29 дней, — прошептал я. — Обратный отсчет пошел.

Я сжал кулак. Металл новой руки приятно холодил кожу.

Я был готов.

Я стал машиной, чтобы победить машин.

И теперь мне предстояло победить самую старую машину в мире — Империю.

Моя новая рука весила больше, чемстарая. Это была приятная тяжесть — плотная, уверенная масса полимеров и титана, ставшая продолжением воли. Я сжимал и разжимал кулак, слушая едва уловимое гудение микро-сервоприводов. Синтетическая кожа на ладони была теплой, но тыльная сторона, где в сплетение искусственных мышц был вплавлен камень Кольца, оставалась ледяной.

— Нервная интеграция — 96 %, — прокомментировала Инга, не отрываясь от планшета. Мы сидели в бронированном кунге «Левиафана», который снова полз по подземным венам Москвы. — Фантомные боли есть?

— Нет. Я чувствую каждый палец. И я чувствую… потоки.

Я поднял руку. В темноте туннеля Метро-2 черная матовая поверхность протеза казалась дырой в пространстве. Кольцо больше не было просто артефактом на пальце. Оно стало частью моей нервной системы. Я чувствовал электромагнитные поля проводки поезда, пульсацию реактора (который мы все-таки запустили на 30 % мощности) и, самое главное, я чувствовал Его.

Свинцовый контейнер с кристаллом-тюрьмой стоял на столе, пристегнутый ремнями.

Отец молчал. Но это было молчание мины, на которую уже наступили, но еще не убрали ногу.

— Мы подходим к периметру «Кремль-9», — сообщил Клин по громкой связи. — Скорость снижаю. Впереди гермоворота класса «Империал». Это вам не складские жалюзи, босс. Там броня полметра.

— Таранить не будем, — ответил я, вставая. Экзоскелет привычно отозвался на движение, компенсируя нагрузку на сломанные ребра. — У нас есть пропуск.