Книга Протокол «Вторжение», страница 101 – Виктор Корд

Зеленые когти впились в моего аватара.

Я почувствовал холод Бездны.

— Отключай! — заорал я в реальности, выныривая на долю секунды из комы. — Инга! Руби кабель!

Инга уже стояла надо мной с пожарным топором (лазерный резак разрядился).

Она замахнулась.

Удар.

Топор перерубил толстый кабель, соединяющий мой шейный порт с терминалом.

Искры. Вспышка.

Меня швырнуло в темноту.

Связь оборвалась.

Через минуту на Урале произошло землетрясение.

Вольфрамовый стержень ударил точно в центр кратера, где находилась шахта Орбитального Лифта.

Он прошил остатки базы, пробил скальную породу ивошел в ствол шахты на глубину двух километров.

Кинетическая энергия удара была равна взрыву тактического ядерного заряда.

Шахта схлопнулась.

Уникальная структура из сверхпроводника, которая должна была стать дорогой к звездам, превратилась в пыль. Резонаторы были уничтожены.

Сигнал в космос оборвался на полуслове.

Я открыл глаза.

Надо мной был потолок бункера. Бетон, трещины, мигающая лампа.

Тишина.

Гул в голове стих.

Я попробовал пошевелить пальцами. Левая рука слушалась. Правая… правая все так же была куском мяса, но я чувствовал фантомную боль. Значит, мозг жив.

— Макс? — лицо Инги появилось в поле зрения. Она плакала.

— Мы попали? — прохрипел я. Горло саднило, будто я орал сутки напролет.

— Попали, — ответил Доминик. Он стоял рядом, глядя на экран спутника. — Сейсмографы зафиксировали удар. Шахта уничтожена. Сигнал пропал.

— А Вирус?

— Сеть чиста, — сказала Катя. Она сидела на полу, прислонившись к стене, и вытирала кровь с лица платком. — Я не чувствую его присутствия. Когда шахта рухнула, произошел откат. Обратная волна ударила по всем системам, которые он контролировал. Его просто… смыло.

Я закрыл глаза.

Отец мертв. На этот раз по-настоящему.

Я убил его дважды. Сначала тело, потом душу.

— Хорошая работа, — прошептал я и провалился в спасительное забытье.

Но перед тем как отключиться, я услышал писк терминала.

Одно короткое сообщение на аварийной частоте.

Не из Москвы. И не с Урала.

Из глубокого космоса.

«Сигнал потерян. Инициация протокола "Вторжение". Расчетное время прибытия авангарда: 30 дней.»

Мы выиграли битву.

Но мы только что узнали дату начала настоящей войны.

Сейсмическая волна от падения вольфрамового стержня «Лонгин» дошла до Москвы через двадцать минут. Конечно, это была не та дрожь земли, от которой рушатся дома — расстояние в полторы тысячи километров гасило физический импульс. Но магические сейсмографы и ментальное поле планеты взвыли так, словно Земле выбили зуб.

Я лежал на кушетке в углу командного центра, глядя на мониторы, которые транслировали картинку с уцелевших спутников.

На месте горного хребта Урал-4 теперь была воронка.

Она дымилась. Края кратера светились оранжевым — порода расплавилась и превратилась в стекло. Кинетическая энергия удара, эквивалентнаядесяткам килотонн тротила, испарила базу Доминиона, шахту Лифта и все амбиции моего цифрового отца за доли секунды.

— Идеальное попадание, — глухо произнес Доминик. Инквизитор сидел на ящике из-под боеприпасов, сжимая в руках свой шлем. Его лицо было серым. — Мы только что стерли с лица земли кусок территории Империи. Геологи говорят, что мы спровоцировали локальное землетрясение в пять баллов.

— Мы вырезали опухоль, — ответил я. Голос был хриплым, каждое слово давалось с трудом. Правая рука, замотанная в пропитанные кровью и гелем бинты, не чувствовалась вовсе. Нервы умерли. — Если бы мы этого не сделали, через час здесь был бы десант Жнецов.