Книга Химера, страница 122 – Александр Лонс

Звали его Клавдий. Всякий вечер он лично выдавал каждому человеку по связке дров, и наполнял водой флягу. Это на сутки. Еду каждый вез для себя сам. Иногда удавалось подстрелить кого-нибудь из диких родственников наших вьючных животных — марахавков, и тогда у нас случался пир.

Большая Пустыня, раскинулась на долгие тысячи километров, и путешествие по этой стране очень опасно, но, несмотря на все угрозы, люди живут и ходят по пустыне.

Наш караван в два десятка марахавков двигался под беспрестанный заунывный звон бронзовых колокольчиков. Нас было десять человек, по одному на два марахавка. Вот уже месяц, как мы находились в пути, выйдя из многолюдного и шумного Эсхира. Караван продвигался сквозь пустыню только ночами, и колокольчик не позволял потеряться в темноте. В ночные часы всякое раздражение, порожденные однообразием пустынного быта уступало гармонии небесной сферы и скудному сиянию ночных светил. Я часами смотрел на пересекающий небосвод Млечный Путь и чужие созвездия, воображая себя первой живой клеткой в древнем океане, или песчинкой несущейся среди миллиардовтаких же песчинок по беспредельной вселенной. Временами в лунном свете Большая Пустыня выглядела жутковато — глубокие тени контрастировали со сверкавшими, словно иней, кристалликами гипса и соли.

Но утром, вечером и особенно на закате, Большая Пустыня смотрелась просто волшебно.

Днем мы ставили шатры и спали, а животные отдыхали или паслись.

Марахавки оказались неуклюжими зверюгами статью несколько напоминавшими бегемотов или безрогих носорогов. В холке они доходили мне до подбородка. Примерно трехметровые тела начинались огромными низко посаженными головами с высокими гребнями у затылков, а заканчивались короткими толстыми хвостами, быстро сходящими на нет. Туловище выглядело бочковидным, а массивные ноги, с мощными плоскими когтями, напоминали конечности носорогов или даже слонов. Своими когтями животные раскапывали грунт в нужных местах и находили клубни растений, надземные побеги которых появлялись только в редкие и краткие периоды дождей. Челюсти у марахавков роговые и очень острые, похожие на клювы черепах, но в отличие от черепашьих, эти морды несли крепкие костные выросты, а изо рта выглядывала пара острых зубов. Жрали марахавки любую растительность, не брезгуя даже пустынными колючками и деревьями, с которых они лихо объедали кору, а иногда и мягкую древесину. Несмотря на устрашающий внешний вид и широкий лоб, животные эти были начисто лишены ума, зато обладали спокойным добродушным нравом. Двигались они степенно, неторопливо, несколько в раскоряку, но довольно-таки быстро. Жители их приручали и использовали в качестве транспорта и вьючного скота в тех случаях, когда требовались дальние переходы по безводной засушливой местности со скудной растительностью. Однако одомашнивания, в полном понимании, так и не произошло. Специальные люди, называвшиеся марахавщиками, просто ловили молодняк, подращивали его, постепенно приучали таскать тяжести и ходить в караванных упряжках. Потом клеймили и продавали. После продажи партии, клеймо переделывалось так, чтобы следующую партию метить уже иным знаком. Обычно это были латинские буквы, руны или их сочетания. В природе марахавки жили в пустыне стадами, поэтому хождение в караване для них не казалось делом трудным. Лошади таких маршрутов не выдерживали.