Книга Экстремал, страница 88 – Александр Лонс

– Как же так? – удивился он. – Я и не знал, что в наше время можно так красиво рисовать. Это, конечно, не шедевр, но мне нравится. У вас, наверное, большая коллекция подобных работ?

Я достал распечатки и показал ему. Он внимательно рассмотрел их и смущённо произнёс:

– О, я даже знаю, чьи это работы. Зачем они вам?

Я объяснил и показал свою ксиву.

– Но как вы меня отыскали? – удивился человек с рисунка, после того как изучил моё удостоверение. – Про нарисованного кота у моей двери в справочниках не пишут.

– Сейчас уже пишут, – улыбнулся я.

– Да? И чем могу быть полезен?

– Я попросил городского искина найти адреса людей, похожих на этот портрет. – Я показал рисунок, изъятый мною у Суина. – Тот выдал несколько адресов. Другие я забраковал, остался один ваш. Вы ведь даёте уроки классического рисунка?

– Ну, да. Это Лиз Стоун меня рисовала. Способная была девочка, её рисунок. Откуда он у вас?

– Случайно среди мусора нашёл, когда в офисе порядок наводил.

– А почему заинтересовались?

– Понимаете, – не стал врать я, – два свидетеля по памяти воссоздали лицо ещё одного свидетеля, с которым знакомы не были. Я вот также запросил у городского искина, и он выдал около сотни имён и адресов людей, по его мнению, похожих на восстановленный портрет. Там был и ваш адрес. А когда я нашёл этот рисунок…

– …решили не верить в такое совпадение, – кивнул мой собеседник. – Так что конкретно вас интересует?

В течение нашего разговора художник постоянно что-то рисовал карандашом, потом иногда вырезал нарисованное и просто бросал на стол.

– Сэр Влахос, давайте вспомним. Дендропарк. Ночь. Молодая парочка гуляет без всякого видимого дела, а вы уезжаете на каком-то каре.

– Это там, где человека убили?

Я чуть не подскочил на месте. Этот тип был свидетелем убийства и ничего никому не сообщил?

– Да, именно так, – сказал я. – Расскажите всё, что можете вспомнить.

– Что я могу помнить? Мало что. Моё искусство мало что даёт, и приходится браться за любую работу. Временами подрабатываю городским гидом. Знаете, есть такие оригиналы, что не доверяют искусственному интеллекту, им живого человека подавай. Вот таких и обслуживал. Так вот…

Его рассказ резко отличался от истории, рассказанной парнем и девушкой, свидетелями убийства. Это насторожило.

– А Лиз, которая портрет нарисовала, – спросил я, – что за человек она была?

– Зачем вам? – набычился художник. – Она давно мертва, для чего тревожить её память?

Я попытался объяснить, что это очень важно для меня, что я пытаюсь восстановить цепь событий.

– Вы знаете, как она умерла? – спросил художник. Я кивнул. – И что вы хотите узнать?

– Хочу понять, кто её убил, – сказал я, не желая вдаваться в частные подробности. Художник как-то странно посмотрел на меня, потом опустил глаза и ответил:

– Никто не убивал. Лиз сама на себя руки наложила… – Он говорил тихо, глядя на свои ногти. – У неё были проблемы с головой. Она приехала из другого города и стала моей ученицей. Вместе с подругой снимала квартирку в доме для иммигрантов.

Художник рассказал, как всё произошло. Он давал девушке уроки рисования, и общались они только в учебной студии. Как-то раз она перестала приходить на занятия, чего раньше не допускала. По рассказам соседки по квартире, девушка проснулась утром, встала и в голове у неё что-то щёлкнуло. Она вышла из дома, дошла до угла, и там… Никто не знал, что случилось дальше. Просто потеряла сознание и ударилась головой. А когда очнулась, её уже везли в больницу. Там она выдернула трубку из капельницы и пустила по вене воздух. Всё это зафиксировали камеры, но спасти её не удалось. Я спросил, был ли у неё парень. Влахос сказал, что кто-то был, и Лиз никогда ему не изменяла.