Книга BIG TIME: Все время на свете, страница 8 – Джордан Проссер

Затем: цунами.

В его последние мгновения сознания в потомДжулиан знал, что Тревор был прав: теперьперед ним было шире, нежели было когда бы то ни было, и лишь продолжало расти, словно растяжимая посадочная полоса. Поистине ли Джулиан в тот миг видел всё, как ему это обещал Тревор, я сказать не могу. Сам я не знаю, как выглядит всё, поэтому нет – боюсь, я не могу сказать.

Но что-то Джулиан видел. На самом деле видел он много чего. И теперь давайте я вам расскажу: вот что он видел.

* * *

Вообще-то, перед тем, как Джулиан уехал в Южную Америку, я встречался с ним всего несколько раз. Знали мы друг друга в основном по музыкальным делам и через общих друзей. Время от времени болтали на тусовках. Я видел, как его группа – «Приемлемые» – несколько раз играла на гастролях в поддержку их дебютного альбома «Искусственные пляжи на каждой горе / Искусственные горы на каждом пляже», и написал на них хорошую рецензию. В основном же я знал про Джулиана в связи с Орианой и их романом, который то был, то нет.

А с Орианой Деверо мы ходили в одну школу. В детстве мы дружили. Праздновать мой десятый день рожденья она пришла в костюме Питера Пэна, а я на ее детский праздник оделся Приспешником[6]. Клевее девчонки я никогда не знал. Что́ ей нравилось в Джулиане, я так и не понял.

Но на протяженье веков на долю хороших людей, обойденных историей, частенько выпадает задача рассказывать истории о тех, кто приподнимается над тупым везеньем и обстоятельствами. И так вот задача рассказать эту историю – историю Джулиана Беримена, второго альбома «Приемлемых», злополучного Первого ежегодного международного симпозиума по хронофеноменологии, судьбы Федеральной республики Восточной Австралии и «МАНИФЕСТА МУД*ЗВОНА» – выпала мне.

* * *

Через день после того, как Джулиан добирается до дому, закатывается домашняя гулянка. Красное пиво кру́жками и ванна, полная льда. Паркет – сплошь лоскутное переплетение липких отпечатков кроссовочных подошв. Резинки для волос на дверных ручках и чаша крепленого пунша.

Младший братец Зандера говорит:

– Женщины у меня в голове начали себя вести как порнозвезды. – Он и есть тот мудень, кто мог заменить Джулиана на новом альбоме, а Джулиан этого не хотел – я уверен, вы видите почему. – Виновата «АвСеть», я уверен, – продолжает он, и несколько голов покачиваются в горестном согласии. – До «АвСети», – говорит он, – у тебя имелся неограниченный выбор на порнорынке. А значит, была возможность освежать себе нёбо и утолять свои позывы погрешноватей чем-то более безобидным и респектабельным. Заедать стейк салатом. Теперь же с «АвСетью» единственное, что можно получить под прилавком, – то, что контрабандисты и шизики с черного рынка считают, будто нравится таким парням, как мы, – а могу вам сказать, у них явно довольно низкое мнение о нас как потребителях. Я имею в виду мерзейшую, извращеннейшую еблю, какую мне только доводилось видеть. В смысле, уж в этом-то я порылся, точно. Я исследовал все закоулки «ВольноСети», пока мог, чтобы откалибровать свои вкусы, и мне все удалось. Теперь же мне доступен лишь единственный закоулок, куда раньше я ходил, если чувствовал себя по-настоящему… как это называется? Нечистым, возможно. Что-то типа такого. Та спираченная срань, какую нынче получаешь, чувак… все натужное. Вымученные отсосы. Навязанный анал. Ебля в череп. Типа о личности теперь нельзя упоминать даже по цвету кожи – они хотят, чтоб ты ебся со скелетом. Тошнит меня от этого. Но эгей. Что ж тут поделаешь?