Книга BIG TIME: Все время на свете, страница 11 – Джордан Проссер

* * *

Значит, с Зандером вы познакомились. Неизменные лиловые круги под глазами, джинсы разодраны в говно, платиновые кольца на каждой костяшке пальцев – такие увесистые, что удивительно, как он вообще аккорды берет. Единственное, от чего Зандер злился больше, чем от той безумной привилегированности, с которой рос, была полная неосведомленность его родителей в том, что он против нее бунтует. Они учтиво заявлялись на каждое выступление «Приемлемых», кивали в такт в первом ряду. Гастрольные афиши группы они вставляли в рамки и вели альбом вырезок о группе из разных СМИ. Когда «Чудо-юнец» поставили в любимой завтрачной программе Зандерова отца на радио ВИКС 106.6, в тот вечер пришел домой, сияя, и рассказал, что все остальные мужики на фирме только об этом и говорили. Ошеломительный успех и мейнстримовая популярность «Пляжей» могли быть худшим, что случилось с Зандером (до автобусной поездки в Ботани через несколько месяцев – но мы до этого еще доберемся).

А вон там возле кега – это Тэмми. Два черных зуба и копна рыжих волос, опасно граничащих с дредами белой девчонки. На гастролях в поддержку «Пляжей» Шкура пускался в некоторое количество бережных разговоров с ней касательно образа группы, ее личного бренда – и ее личной гигиены. Ответом Тэмми на это стало то, что назавтра она вышла на сцену действительно в своей пижаме, в руке – «субмарина» с тефтелями. После этого Шкура заткнулся. Никто из группы дома у Тэмми никогда не бывал. Не уверен, что кто-то вообще даже знал, где она живет. Носила она много камуфляжа и разгрузочные жилеты, которые, по догадке Джулиана, были просто дешевым барахлом из военторга, а прочие подозревали, что она донашивает их за своими братьями, которых вышибли из спецназа.

Так, кто еще? Где-то поблизости – Шкура. Лысый, потный, очкастый. Бывший фашист, который весь свой пятый десяток провел за лазерным сведением неуместных татуировок на груди и нервными оправданиями за то, что в юности связался со скверной компанией. Почти семь лет назад заполучив конторскую работу в «Лабиринте» благодаря знакомому знакомого и почти все это время подбивая в таблицах ничтожные авторские вознаграждения и просиживая в «Отеле Грейс Дарлинг» на запусках миниальбомов, на которые больно смотреть, он просто случился в нужном месте в нужное время: демозапись «Приемлемых» очутилась на егоконторке. Он принес пленку главе лейбла и с тех самых пор остался приписан к группе. Получив известие о том, что «Лабиринт» желает пришпорить их следующий альбом (рабочее название: «В конце все алё, а если не алё, то это не конец»), Шкура развел суету больше обычной: звонил спозаранку, заскакивал на ночь глядя – убедиться, что все готовы к тому, что обещало стать марафонским забегом на запись.

Да вот же он, Шкура – прочесывает взглядом гостиную, пока младший братец Зандера ездит ему по ушам. Младший братец Зандера, которого на самом деле зовут Питер, но все его называют Пони, ходит повсюду за Зандером хвостиком. С таким же успехом его можно было бы включать в райдер группы. Последний год он вострился на басу, не так уж втайне надеясь, что Джулиан продлит свой творческий отпуск в Южной Америке на неопределенное время. А помимо этого вам насчет Пони особой нужды заморачиваться нет. Он тут не задержится.