Книга BIG TIME: Все время на свете, страница 29 – Джордан Проссер

* * *

Анита Гонсалес оказалась высокой женщиной с тонкими губами и удивленными глазами – удивленными, по крайней мере, оттого, что старик, написавший ей письмо два года назад, теперь опирался на стойку в приемной и просил посмотреть архивы клуба. Она приготовила ему чай и помогла спуститься в подвал, доверху заваленный картонными коробками на шатких стальных стеллажах. Анита объяснила, что между 1991 и 1993 годами «Темперлеи» перешли под внешнее управление. То, на что они сейчас смотрят, – и есть все, что клуб успел каталогизировать до этого срока: квитанции о сборах, наградные ленты, медали, сопутствующие товары и сотни тысяч фотографий. Элефтерио поблагодарил Аниту, подул на чай и взялся за дело.

Дни он проводил в подвале, а ночи – в гостиничке на задворках авеню Иполито Иригойена. Сидел на кровати у открытого окна и слушал мотороллеры и уличных торговцев внизу. Ощущал теплый воздух и скучал по ознобу Глазго. Ел паррильюи скучал по брюкве с картошкой. Смотрел на свою культю на кровати. По утраченной нижней конечности он вообще никогда не скучал.

* * *

Через несколько месяцев сортировки, систематизации, перекрестных проверок и каталогизирования Элефтерио обнаружил в складской таре каталожную карточку, отсылавшую к шести катушкам пленки с Чемпионата Первой лиги 1974 года, – те были ссужены Аргентинской футбольной ассоциации. Элефтерио побрился, погладил рубашку, а после держал Аниту за руку, пока она помогала ему подниматься по ступенькам в штаб-квартиру АФА. Посвятив двадцать минут хмурому глазению в компьютерный монитор, усталый архивист скрылся в другом подвале и вернулся с влагостойкой коробкой. Внутри – единственная сохранившаяся съемка игры, нужной Элефтерио.

Пленку они отдали человеку в электронной лавке, который сказал, что конвертация этого в цифровой файл займет пару недель. Элефтерио выписался из гостиницы, сводил Аниту в прелестный ресторан в благодарность за ее помощь, затем сел в такси до аэропорта и на самолет до Далласа, потом еще в один самолет до Хитроу, затем поездом до Лондона и автобусом обратно в Глазго. Прошел по Келвину и помахал некоторым знакомым лицам. Подписал рождественские открытки Томасу и Мэри, но в ответ ничего не получил.

* * *

Когда файл наконец ему переслали, Элефтерио посмотрел его на своем лэптопе на кухне, все время промокая мелкие слезы. На восемьдесят первой минуте после поразительного гола, забитого левой ногой, он сказал пустой кухне:

– Панисо, Панисо, Панисо.

Когда опустилась ночь, он отыскал запись матча «Кельтики» против «Рейнджеров» с его семьдесят третьего дня рождения и посмотрел его от начала до конца. Затем опять посмотрел матч «Темперлеев» против «Эстудиантес». Затем «Кельтиков» и «Рейнджеров». «Темперлеев» и «Эстудиантес». «Кельтиков» и «Рейнджеров». Сосредоточиваясь всякий раз на различных игроках, Элефтерио занес все их движения на листочки-самоклейки разных цветов, которые разложил друг подле друга на полу в гостиной.

Когда настала заря и окна его расцвели влагой, Элефтерио написал племяннику: