Онлайн книга «BIG TIME: Все время на свете»
|
* * * Весь следующий год Элефтерио потратил на поиски всех записей чемпионатов Первой лиги 1974 года. Пожилые болельщики все еще вспоминали на сетевых форумах ту игру «Темперлеев» против «Эстудиантес». На своем уже заржавевшем испанском Элефтерио спросил у одного поклонника «Темперлеев», восьмидесятиоднолетнего каменщика на пенсии, который до сих пор жил в Виррейесе в доме, где и родился, помнит ли он решающий гол Панисо, – но каменщик перестал отвечать на сообщения Элефтерио. Он умер, а его дети продали дом в Виррейесе, чтобы купить недвижимость в Китае. * * * При помощи племянника Майкла, шарившего в технике, Элефтерио прошерстил тысячи часов оцифрованных зернистых архивных записей, но матч «Темперлеев» – «Эстудиантес», очевидно, так и не добрался до сети. Элефтерио рассказал Майклу, каково оно было во время путча, когда весь баррио был в дыму, а электричество весь день мигало. Многие телевизионные станции подпали под контроль военных, их руководство исчезло, а архивы уничтожили. Элефтерио лежал ночами без сна в своей квартирке в Хиллхеде. А когда засыпал, ему снились мужчины в лакрично-зеленых армейских мундирах, обливавшие бензином груды целлулоидной пленки. В отчаянии он написал прямиком в «Клуб Атлетико Темперлей»: Уважаемый/-ая сэр/мадам, меня зовут Элефтерио Кабрера. Я родился в Аргентине, но пишу Вам из Шотландии, где теперь мой дом. «Темперлей» была и остается моей любимой футбольной командой № 1 – с тех пор, как я был еще ребенком. Помню их победу со счетом 3:1 над «Эстудиантес» в 1974 году. То была игра, имевшая для меня особое значение – как и для моего отца, который ныне покоится с Господом. Хранит ли Ваш клуб записи той эпохи? Я помню, что это была прекрасная игра, и мне бы очень хотелось еще раз посмотреть ее. Вива «Темперлей»! Искренне Ваш, И стал ждать. Миновали две шотландские зимы. Элефтерио даже застал тот день, когда снег шел не переставая, хотя земля оставалась слишком теплой и снежный покров не лег. Элефтерио ходил в железнодорожный музей смотреть на старые паровозы. Заглядывал в «Кельтский парк», но толком подняться по ступенькам не смог. Умер Исидор. Умерла Лола. Майкл переехал в Лондон. Мэри родила теперь двух своих детей – на четверть аргентинцев, на четверть шотландцев, наполовину американцев, с песочного цвета волосами и карими глазами, они любили серфинг. Элефтерио держал их фотографию у себя на холодильнике. А потом, одним мерцающим весенним днем он получил письмо. В нем говорилось: Уважаемый сеньор Кабрера, благодарю Вас за поддержку «Клуба Атлетико Темперлей» на протяжении стольких лет. Из 1970-х годов у нас остались кое-какие аудиовизуальные материалы, хотя архивы наши уже некоторое время не приводятся в порядок. Если вы вдруг снова окажетесь в Буэнос-Айресе, приглашаем вас зайти и взглянуть самому. С теплыми пожеланиями, И вот так, на пороге своего семидесятишестилетия, Элефтерио сел в поезд и доехал до Лондона, затем на автобусе добрался до Хитроу, затем самолетом долетел до Хьюстона, потом другим самолетом до Буэнос-Айреса и впервые за шесть с лишним десятков лет снова ступил на почву Аргентины. Таксиста он попросил проехать по Пуэрто-Мадеро. Порт передвинули вверх по побережью, подальше от города. В том месте, где погиб при защемлении его отец, теперь располагался мясной ресторан. Кафе на авеню Асопардо стало массажным салоном. Элефтерио велел таксисту везти себя на стадион «Эстадио Альфредо Беранжер» – на базу «Клуба Атлетико Темперлей». |