Онлайн книга «BIG TIME: Все время на свете»
|
Наименее любимые у Джулиана дни – это когда с Ашем нарисовывается Ориана и сидит неподвижно на «честерфилдах» за микшерским пультом, словно дьявол эпохи Возрождения, подсвеченная циановыми светильниками, направленными сверху. Иногда курит, иногда пьет чай. Джулиан представляет себе, как Аш все эти демки записывает у себя в личной студии с Орианой под боком. И все же, когда Ориана приходит – она приносит Б. К концу того первого года мы все начали замечать, что множество пузырьков, попадающих в широкий оборот, разбодяжены – смешаны с обычной фармацевтической дрянью вроде сорбитола или еще с чем гораздо гаже, вроде тропикамида, – но товар Орианы, казалось, поступает прямо из источника. Все мои былые связники перестали отзываться (я так и не выяснил, что с ними произошло, но мог догадаться), поэтому Ориана стала единственным поставщиком «Приемлемых». Раньше от своей тревожности Джулиан полагался на диазепам с черного рынка, но теперь ему больше нравилось Б. Малейшая ширка из какого-нибудь Орианиного пузырька от духов – и у него наступало спокойствие духа на весь день: он мог быть уверен, что никаких стычек с Ашем в непосредственном будущем не случится, а если и случатся, он будет в точности знать, что́ делать, когда до него доживет, потому что у него уже есть сценарий. Б стало предпочитаемым наркотиком для многих банд и исполнителей в ФРВА именно по этой причине. Никакой тебе нервозности. Никакого страха сцены. На долю случая не осталось ничего. 3 Элефтерио Кабрере, когда он обнаружил Аномалию, уже перевалило за семьдесят. Ученым Кабрера не был. Он был футбольным болельщиком. Родился в баррио Пуэрто-Мадеро в Буэнос-Айресе у швеи Марии и докера Фиделио и вел ничем не примечательную жизнь человека из рабочего класса, пока нижнюю часть его левой ноги не оттяпало редкое аутоиммунное заболевание. На этом рубеже юный Элефтерио перестал участвовать в оживленных футбольных матчах в баррио после уроков и сделался их уполномоченным судьей. Оказавшись неспособен играть, он выучился анализировать, сидя в тенечке за боковой линией, пока его друзья и старшие братья водили мяч кругами друг мимо друга, вереща при этом: «ГОООООООООООООЛЛЛЛЛЛЛЛЛ!» – и вздымая пинками красивые султаны пыли. Втайне стыдясь хромого сына, Фиделио каждые выходные водил Элефтерио в свое любимое кафе в конце авеню Асопардо, где можно было смотреть футбол по маленькому черно-белому телевизору, закрепленному в углу над стойкой. В 1974 году Элефтерио увидел, как команда его отца – некогда бело-голубой «Клуб Атлетико Темперлей» – разгромила «Эстудиантес де ла Плата» со счетом 3:1 и впервые за тридцать семь лет вышла в Primera División[20]. Фиделио впал в раж. Ему было жаль, что его собственный отец этого не видит. Элефтерио он сдернул с табуретки и закружил его по всему кафе, скандируя: – Панисо! Панисо! Панисо![21]– в честь бомбардира, забившего решающий для «Темперлеев» гол на восемьдесят первой минуте. * * * То был первый раз, когда Фиделио видел, как играют «Темперлеи», и последний раз, когда он вот так вот подхватывал своего сына. Через несколько дней он погиб – портовые власти описали Марии происшествие как «защемление»: это означало, что Фиделио насмерть раздавило двумя громадными контейнерами, полными черных кожаных школьных ботинок с опрятными серебристыми пряжками. |