Книга BIG TIME: Все время на свете, страница 137 – Джордан Проссер

– Сегодня особый концерт. – Пальцы Аша постукивают по накладке грифа, губы его – всего в каких-то дюймах от проклятого микрофона. – Мы – в конце очень долгой дороги. Поэтому я хочу оглянуться и сказать спасибо тем, кто привел меня туда, где я сегодня.

Джулиан все это осмысляет в реальном времени. Сет-листы Аша обычно были высечены в камне, но теперь они совсем отошли от сценария. Это что, какая-то уловка, чтобы еще дальше отклониться от некой ужасной судьбы, которую видел и сам Аш? Или же после недели трезвости и шквала скверных известий он по-настоящему впал в задумчивость?

Аш поворачивается на своем пьедестале и протягивает руку в сторону Джулиана.

– Джулиан Беримен, дамы и господа! – произносит он. Крики. Улюлюканье. Вой. – Мой сообщник. И лучший друг, какой у меня когда-либо был. Он написал кое-что для нашего первого альбома, и я считаю это очень прекрасным и по сей день. Чувак – просто неизбитый поэт.

Джулиан выдерживает взгляд Аша.

– Спасибо, кореш, – произносит Аш.

А затем снова поворачивается к толпе и берет первый аккорд «Женевьевы». Той песни про бывшую подружку Джулиана. Вот только у Джулиана никогда не было подруги с таким именем. Может, Аш наконец вычислил, о ком эта песня на самом деле.

Аккорд реверберирует, и Аш начинает петь:

Трудно держать в голове бесконечность. Слова и символы – просто синекдохи. Джулиан слышит, как к нему подплывает его старая песня, а он борется с любым возможным ответвленьем того мига, в котором оказался, – с учетом того, что видел прежде, с учетом того, что видит сейчас.

Джулиан мог бы потопить весь концерт. Заорать, позвать на помощь. Спрыгнуть со своего пьедестала и стащить Аша с его. Но все это могло бы оказаться напрасно. Он бы словил приход и испортил последнее выступление «Приемлемых», стал посмешищем для всей толпы, его бы вечно презирали те немногие друзья, что у него еще оставались. Он бы мог нести на себе этот стыд всю свою оставшуюся жизнь.

Поле зрение Джулиана сужается, схлопывающаяся диафрагма нацелена Ашу в затылок – на коже его гитарного ремня, блеск микрофона всего лишь в поцелуе от него. Поразительно, думает Джулиан, что даже с даром предвидения ты можешь оставаться настолько парализованным нерешительностью. В жизни никогда не было ничего наверняка – в лучшем случае сплошь одни перестраховки.

И вот так, верный себе – как бывало с ним в жизни так часто до этого мига, – Джулиан Беримен не делает ничего.

В живой акустической аранжировке «Женевьевы» следующая строка пелась а-капелла. Аш гасит аккорд, после чего тянется к микрофону.

Джулиан произносит:

* * *

* * *

Но говорит слишком тихо и стоит слишком далеко – и медленнее электричества, и медленнее судьбы.

Где-то у них за спинами взрываются предохранители. Не выдерживает световая арматура. Давятся дымогенераторы. Вопит публика. Подкашивается гидравлика. Платформы устремляются вниз. Распадается ударная установка. Алым вспыхивает аварийное освещение. Джулиан ударяется в стену. Его пинают и топчут чьи-то спешащие ноги. Поднимаются крики. Ревут сирены. А из тьмы и марева высовывается знакомая рука и хватает за руку Джулиана.