Книга 90-е: Шоу должно продолжаться 12, страница 49 – Саша Фишер

Понятно, что работы еще дофигища. И в одну каску я эту махину никак переоборудовать не смогу, придется подключать не только Василия с его складом музыкальной техники. Но помещение было настолько крутое, что даже лучше, чем я мог бы себе представить.

— Про «четверку» и раньше рассказывали всякие страшные истории, — сказала мама, глядя на меня снизу. Забираться на стол она не стала, разумеется. — Прямо традиция завода была — новичков стращать. Мол, будешь себя плохо вести, направят в «четверку», где по ночам черти пляшут. А если замешкаешься и заметишь, кто выходит в ночную смену, то тебя в кочегарке сожгут. Мол, эту кочегарка здесь стояла еще до того, как НЗМА постролили. Она уже много лет как не работает, видел же, мимо проходили, что стена провалилась даже. Но снести все руки не доходили. Вот она и оброслалегендами. Мол, ночью ее топят, кто-то хвастался, что видел, как дым из труб шел, черный такой.

— Надо же, а этот цех становится все лучше и лучше с каждым твоим словом, — я спрыгнул со стола в противоположном конце цеха. Подошел к старому выцветшему плакату по технике безопасности. В комиксах. — А на какую улицу ворота выходят?

— Какие ворота? — спросила мама.

— Ну те, ржавые, — я махнул рукой в сторону выхода из зала.

— На Панфиловцев, — сказала мама.

— Там еще трамвайная остановка рядом? — уточнил я, прикинув, где это.

— Полквартала примерно, — сказала мама. — А с чего ты вдруг спрашиваешь? Ты сам что ли не знаешь?

Я не ответил, снова погрузившись в планирование будущего. Реально ли будет за полтора месяца открыться? Руки зачесались, даже поймал себя на жесте, от которого, казалось, давно уже отвык — потянулся за воображаемым мобильником.

— Что требуется сделать, чтобы можно было начать уже работу? — спросил я.

* * *

Громкие голоса я услышал еще на лестнице, когда спускался в подвал к нашей «берлоге». Теперь, после разговора с мамой и Николаем Борисовичем, у меня больше не возникало мыслей перевезти «ангелочков» в какое-то другое место. Точнее, можно, но в рамках самого завода. Пустующих помещений тут дофига, но если мы все правильно сделаем, то очень скоро это будет очень даже выгодный подвальчик. Прямо рядом с центром культурной жизни. Хех.

— Что шумим? — сказал я, распахивая дверь.

— О, Велиал! Круто, что ты пришел! — Бельфегор бросился ко мне, ухватил за руку и потащил к моему месту. На столе. — Давай, садись! Вот ты сейчас и рассудишь!

— Что рассужу? — я запрыгнул на стол и посмотрел на чуть смурного Бориса. Тот выглядел немного растерянным.

— Как ты скажешь, так и будет! — запальчиво заявил Бельфегор и только потом посмотрел на Астарота. Тот кивнул.

Понятно, они так орали не потому что ссорились. Творческий процесс у них во все поля.

— Валяйте, показывайте, что там у вас, — махнул рукой я.

«Ангелочки» моментально похватали свои инструменты. Бегемот отбил ритм, и заиграла незнакомая мелодия. Неспешная такая, прямо каноничный медляк.

Астарот запел, подглядывая в тетрадку.

— Приходи, уходи, выбирай,

Не скучай, одевайся и жди,

Доверяй, проверяй, говори «прощай».

Плачь и смейся. Опять уходи…

Я честно слушал. Звучало неплохо, хоть и пока не слаженно, конечно. Песня была новенькая. Она была не про мистику, ведьм, оборотней и прочую нечисть. А про тяготы личной жизни, страсть и ревность.