Книга 90-е: Шоу должно продолжаться 12, страница 46 – Саша Фишер

— А тут кроме него кто-нибудь есть вообще? — шепотом спросил я. — Или он тут один над златом чахнет?

— Если честно, дажене знаю, — тоже шепотом ответила мама. — Это Николаю Борисовичу что-то в голову взбрело, что разговор должен состояться непременно в официальном кабинете. Я предлагала у меня поговорить. Там хотя бы чай с печеньем есть.

Мы поднялись на второй этаж, свернули в очередной бесконечно длинный коридор. Мама остановилась рядом с дверью «Первый заместитель директора». Подмигнула мне, пожала тихонько руку и без стука толкнула дверь.

— Николай Борисович? — сказала она. — Можно?

— А, Валя! — раздался голос откуда-то сбоку. — Заходите-заходите. Я сейчас…

Хозяина кабинета мы застали за совершенно неожиданным делом — он стоял на подоконнике. Без пиджака, в рубашке с закатанными рукавами. И с тряпкой. На полу рядом с окном — ведро.

— Не могу я терпеть грязные окна! — он, кряхтя, спустился вниз, наступив на стул, как на ступеньку. — И почти успел ведь, а! А это и есть твой сынуля? Ничего себе, как вымахал! А я ведь тебя совсем пацаном в прошлый раз видел! Помнишь, как ты от меня за кирпичами прятался, а?

— Здравствуйте, Николай Борисович, — вежливо улыбнулся я.

— Да вы садитесь, садитесь! — хозяин кабинета, чуть косолапя, потопал к своему месту за массивным письменным столом. В кабинете царила идеальная чистота. Прямо до блеска все отмыто, будто он с самого утра тут горбатился, наводя марафет. На полке за спинкой его стула стояло несколько спортивных кубков, так вот даже они зеркально сияли.

— Николай Борисович, я тут кое-чего к чаю принесла, — мама поставила на стол свою внушительных размеров дамскую сумочку. И выложила оттуда блестящую коробку конфет, картонную упаковку пирожных, шоколадку.

— К чаю — это хорошо! — Николай Борисович плюхнулся на свой стул и шумно выдохнул. — Владимир, не в службу, а в дружбу, чайничек в розетку включи, а то я что-то умаялся…

Я на свое место сесть еще не успел, так что направился к «чайному столику» в дальнем углу. Когда-то на нем явно постоянно водились всякие конфеты-печенья. А сейчас остался только металлический электрический кофейник. Тоже отполированный до блеска. Я усмехнулся. Пока что этот дядька мне нравился.

— Значит так, Валентина, — переводя дыхание, сказал Николай Борисович. — Вот какие у нас с тобой дела…

— А если с проверкой придут? — Николай Борисович уже в третий раз во время нашего разговора вскочил и принялся расхаживать взад и вперед. И вопрос тоже в третий раз звучал.

Я бросил взгляд на маму. Та едва заметно улыбалась. Точнее, это была даже не улыбка, а искорка в глазах и дрогнувшие уголки губ.

— Пока ведь не приходили, — терпеливо сказала она. Тоже в третий раз. И сжала под столом мою руку, чтобы вот на этом этапе я не вмешивался. Во всяком случае, я истолковал ее жест именно так. Мое соло уже благополучно завершилось. Я выступал первые минут пятнадцать. А дальше Николай Борисович изволил нервничать, потеть, вскакивать и ходить из стороны в сторону.

— Не приходили, — он покивал и снова сел. Сцепил руки в замок, изо всех сил стараясь не показать, что они дрожат.

— Коля, ну мы же с тобой уже сколько лет вместе работаем, — мама подалась вперед и заглянула ему в лицо. — Придет проверка — выкрутимся. Скажем, экспериментальная ночная смена была. Или экскурсия из ПТУ. В научно познавательных целях. Можем прямо сейчас с тобой учредить отдел работы с подрастающим поколением. И печать шлепнуть.