Книга 90-е: Шоу должно продолжаться 12, страница 50 – Саша Фишер

— Неплохо, — сказал я, когда инструменты смолкли.

— Подожди! — тут же перебил меня Бельфегор. — Пантера, давай теперь ты!

Бегемот снова отбил ритм. И к микрофону подошла Надя, которая до этого сидела в сторонке.

И теперь эту же песню запела она.

«Ого, а занятия по вокалу однозначно идут ей на пользу…» — подумал я, когда на припеве она вытянула пронзительно-высокую ноту. Очень чисто вытянула так. Без срыва в верхней точке.

И та же самая песня зазвучала совершенно иначе. В исполнении Астарота был некоторый надрыв и драма, а вот Наденька пела настоящую страсть. До мурашек.

Она еще не допела, а я уже знал, что отвечу. Вот же оно, то самое «нужно больше Пантеры»! Идеальное попадание!

— Чья это песня? — спросил я, когда Надя опустила микрофон.

— А ты скажи, как лучше⁈ — Бельфегор одним прыжком оказался рядом со мной. — Ну⁈

— Пантера должна петь, — не задумываясь, ответил я.

— Вот! — Бельфегор поднял вверх указательный палец. — Я же говорил!

Тут «ангелочки» радостно загалдели все хором. Астарот обнял Надю за плечи, Бегемот и Кирюха стукнулись ладошками.

— А кто против-то был? — усмехнулся я.

— Пантера стесняется, — смущенно объяснил Борис, потому что все остальные увлеченно горланили. — А ей все говорят, что это прямо ее песня. И она и должна петь.

— Не понял, это она песню написала? — спросил я.

— Прикинь⁈ — восхищенно всплеснул руками Бельфегор. — Она ее еще показывать не хотела!

— Слушайте, ну поклонники же ходят Астарота слушать, — Надя смущенно потупилась. — А тут я. Меня помидорами закидают.

— Не закидают, я буду на бэке подпевать, — заявил Астарот. — Слушай, ну что ты ломаешься? Круто же будет. О, давай забьемся? Мы твою песню в «Фазенде» споем послезавтра.

— Да мы ведь даже отрепетировать не успеем! — запротестовала Надя.

— Это же «Фазенда»! Там все свои! — Бегемот тоже вылез из-за своей установки. Теперь вокруг Нади толпились все «ангелочки». — Мы выйдем и честно скажем, что это допремьерный показ, чисто по секрету.

— Можно там тоже спеть и так, и так, — спорила Надя. — И потом у зрителей спросить, каклучше.

— Этой песне нужен женский вокал, Надежда, — сказал я.

— Велиал, я… — Надя втянула голову в плечи.

— Что такое? — спросил я. — Нам нужно серьезно поговорить?

— Да нет, — Надя зажмурилась. — Блин! Ну, я, наверное, понимаю, что вы все правы. Просто мне нужно к этой мысли привыкнуть. Мне на самом деле давно хотелось. А сейчас… Сейчас мне стало страшно резко.

— Оооо! Я тебя понимаю! — сказал Астарот. — Вроде стремишься к чему-то, стремишься. А потом — бац! — и сам же все портишь. Косячишь или вообще звонишь и говоришь, что заболел. Хотя сам не болеешь…

— Подожди… — вдруг подозрительно прищурился Бегемот. — Так это ты про тот раз, да? Когда мы должны были выступать еще в школе?

— Ну, я гипотетически, — быстро отозвался Астарот. — Блин, да что, реально, ни у кого нет такого чувства на последнем этапе?

— Самосаботаж, — сказал я.

— Что? — все хором повернулись ко мне.

— Слово такое есть «самосаботаж», — объяснил я. — Вот мы как раз сейчас на Пантере его наблюдаем. Ну, точнее в начале наблюдали. Когда она еще спорила. Кстати, это твоя первая песня?

— Ну… да, — она кивнула после паузы. — Правда первая! Мне раньше даже в голову не приходило, что можно самой песни писать.

— Эх, жаль! — вздохнул Бельфегор.