Книга 90-е: Шоу должно продолжаться 12, страница 15 – Саша Фишер

— Знаешь, о чем думаю? — спросила Ева. — О театральных актерах. Они же каждый вечер выходят на сцену. И играют там одно и то же. Это для нас, зрителей, спектакль —это праздник. Мы видим это все только один раз. А они? Каждый вечер они выходят, изображают все эти эмоции… Для них это рутина. Типа как зубы почистить. Эти зрители с их аплодисментами. Эти страсти… гм… шекспировские.

— Какие у тебя философские мысли для сеновала, однако, — усмехнулся я.

— Нет, ну правда! — Ева приподнялась на локте. — Я сейчас смотрю на наших. Это же в первый раз, когда у них столько концертов подряд. Еще и с дорогой. И вот этим всем. Как они… Они же должны очень уставать, наверное.

— Пока не знаю, милая, — отозвался я. — Но я тоже за этим слежу. Из моего небольшого опыта общения с публикой, могу сказать только, что…

Я задумался. Представил себе зал «Фазенды». Почему-то именно этот образ настойчиво лез в голову в качестве примера. А вовсе не то памятное награждение в Питере, когда пришлось импровизировать и придумывать на ходу… всякое. А вот публичная рутина…

— Наверное, нужно просто примириться с мыслью, что это каждый раз как первый, — сказал я. Вспомнил медитативный танец Наташи в волчайском клубе. — Нельзя привыкнуть. Во всяком случае, это не быстро происходит.

— Тогда это должно быть ужасно утомительно, — сказала Ева.

— Так и есть, — сказал я. — Но не только. Наверное это… как секс.

Ева чуть смущенно захихикала и уткнулась носом в мое плечо.

— Да, точно, — я прижал ее к себе покрепче. — Технически каждый раз происходит одно и то же, так ведь? Весь процесс обеим сторонам известен. Но привыкнуть все равно не получится.

— Каждый раз, как первый… — эхом повторила Ева. — Но некоторые же привыкают, да? Ну, там, семейные пары, которые много лет в браке.

— Наверняка, есть актеры и музыканты, которые тоже привыкают, — засмеялся я. — Но они вряд ли будут великими.

От пафосности этой фразы у меня засвербило в носу. Или я просто соломенной пыли вдохнул. Я громко чихнул. И внизу тут же запищали успокоившиеся вроде бы мыши.

Отличный фон для рассуждения о величии актеров и музыкантов. На сеновале одном из райцентров Новокиневской области. Прямо высокая философия.

Но Ева не засмеялась. Лица ее мне было не видно в темноте. Но почему-то я знал, что оно задумчиво-серьезное.

— Да нет, не совсем так, — сказал я. — К черту величие. Величие в случае актеров и музыкантов — это скорее про деньги, маркетинг и прочие приземленныеи насквозь неромантичные вещи. Каждый раз как первый — это про счастье. Видеть восторг публики. Смотреть в глаза тех, кто пришел тебя послушать. Видеть блеск глаз… Это очень заряжает, правда. Устаешь, конечно, но оно того стоит. Даже если это не про деньги.

— Не сказала бы, что вы где-то работали только за восторг публики, — снова захихикала Ева.

— Эй, а как же кафе «Бродяга»? — возмутился я.

— Я видела, что эти шоферюги тебе заплатили, — сказала Ева.

— Но когда я все это затеял, я понятия не имел, что так будет, — пожал плечами я. Ну да, на самом деле, для меня тоже та ситуация была сюрпризом. Парни уже собирали инструменты, когда тот тощий, с которого все началось, отозвал меня в сторонку и сунул незаметно в руку несколько купюр. И сбивчиво объяснил, что они с мужиками скинулись, не побрезгуй, мол. А я и не побрезговал. И даже не сказать, чтобы удивился такому повороту событий.