Книга 90-е: Шоу должно продолжаться 12, страница 13 – Саша Фишер

— Ты главное эту историю завтра на концерте не рассказывай, — засмеялся я.

— Ой, да! — Наташа всплеснула руками. — Хотела с тобой как раз об этом поговорить. Можно я завтра не буду концерт вести? А то мне… Не по себе.

— Корова с клыками… — задумчиво повторил я. — Ну, это аргумент, конечно.

— Я серьезно, — сказала Наташа и уперлась в меня немигающим взглядом. — Мне прямо страшно здесь. Будто я вообще сплю все еще. В том самом сне.

— Да как скажешь, моя королева, — кивнул я.

— Ой, спасибо тебе! — она порывисто кинулась меня обнимать. — Ты дажене представляешь…

— Все нормально, Наташ, — сказал я. — Тараканы бывают всяких мастей. Хочешь, можешь вообще в автобусе спрятаться и не выходить.

Наташа замерла, как будто прислушиваясь к своим чувствам. Потом покачала головой.

— Нет, — сказала она. — Если я пропущу ночевку на сеновале, я себе никогда не прощу!

* * *

Деревенская свадьба — это, конечно, мероприятие не для слабонервных. Степан как-то на старте меня заболтал, и я даже не успел подумать, под что это такое он нас подписал. Как-то мимоходом подумал, что, поужинаем по-быстрому где-нибудь с краешку и разбежимся по местам ночевок. В конце концов, это же не наш праздник. Мы к нему никакого отношения не имеем. Но хрен там угадал, разумеется.

Банкетный стол был далек от изысканности. Горы салатов стояли прямо в эмалированных тазиках. Сало, с искрящимися кристалликами соли по поверхности, было порезано крупными шматами. Вареная картоха громоздилась прямо-таки гималайскими пиками. И мясо, блин. Вот уж не думал никогда, что мяса может быть чересчур много. Жареное с луком. Котлеты размером с лапти. Их тоже принесли в эмалированном тазу. Соленые помидоры и огурцы даже не стали доставать из банок, поставили прямо так. И пирамиды из вареных яиц. И корзинки с хлебом еще. И плошки со сметаной. Такой густой, что ложка там не просто стояла, нужно было еще постараться ее туда воткнуть.

Мне даже в какой-то момент захотелось сбегать за камерой и снять медленно вот этот самый стол. И отправить кассету в будущее. Мол, смотрите, привет вам, друзья мои, из голодных девяностых.

А потом я подумал, что не вижу тут практически ничего покупного. Все это кулинарное роскошество недавно или росло на грядке, или мычало, или хрюкало. Из покупного было только несколько бутылок водки. Их гордо поставили в центр стола. И не трогали по началу, видимо, оставив «на сладкое». Пили самогон и какие-то сладенькие наливочки.

Голоса слились в одну сплошную какофонию, и я даже не пытался каким-то образом уследить за нитью разговоров. Незачем. Я этих людей вижу в первый и в последний раз в жизни. Что мне до того, с кем спуталась оторва-Ленка, и кому еще задолжал зампредседателя Кириллыч. Просто это была такая… музыка. Из голосов, звона стаканов, тостов, воплей «Горько!» и взрывов хохота.

Ян забурился куда-то в центрдвижа местных мужиков. Его патлатая башка возвышалась над всеми. И голос сливался с остальными-прочими.

«Уснет под столом, никуда не потащим», — мысленно констатировал я, когда он заглотил очередные полстакана местного самогона.

Напряженная Наташа сидела рядом со мной и периодически хватала меня за руку. С другой стороны от нее села Ева. Мы, не сговариваясь, оберегали «нашу королеву» от ее ожившего ночного кошмара.