Книга 90-е: Шоу должно продолжаться 10, страница 95 – Саша Фишер

В столовку мы попали уже почти перед закрытием, так что богатство ассортимента блюд оценить не смогли, выбор оказался не так уж и велик — щи из кислой капусты, макароны с бефстроганов, чай с молоком и подсохшие плюшки без начинки. Компот кончился, расстегаи и прочие пирожки тоже. Впрочем, то, что осталось, было вполне съедобно, так что мы смолотили все это, не особо придираясь, и помчали дальше.

— Эх, надо было записать рекламный ролик! — сказал Жан, когда мы уже покинули пределы города. — Тогда можно было бы еще на местное телевидение попробовать пролезть.

— Почему пролезть? — пожала плечами Ева. — Тут уже есть частное. Так что просто заплатить за показ рекламы, и нормально.

— И аудиоролик тоже нужно было, — кивнул я, не отводя взгляда от дороги. После Онска она стала откровенно такой себе. Асфальт тут, конечно, был, но вот его качество… В паре мест казалось, что трассу переезжали на танках. А может и не казалось, вроде бы и есть где-то в этих краях танковый полигон.

Пейзаж вокруг был скучноватый — бесконечные поля, редкие свороткив какие-то крохотные и не очень населенные пункты.

— Скрестим пальцы и надеемся, что общественная жизнь в младших братьях Новокиневска достаточно бедная, чтобы наша не особо обширная рекламная кампания все-таки сработала, — сказал я.

* * *

До Змеиного Камня мы добрались уже почти на закате. И хорошо, что вообще засветло. Я довольно оптимистично оценил нашу скорость, качество дороги как-то не учел. Если до Онска вела трасса федерального значения, за которой хоть как-то следили, то вот дорога к Змеиному Камню была… гм… Ну, не то, чтобы проселком. Но километров сорок пришлось телепать по раздолбанной грунтовке. Надо будет учесть этот момент.

А сам город начался как-то внезапно, без всяких там «предварительных ласк» в виде стелы с названием и «добро пожаловать». Просто посреди чистого поля появились блочные четырех-пятиэтажки, трасса неожиданно превратилась в улицу, светофор, опять же.

— Так, кто-нибудь знает что-нибудь про это прекрасное место? — сказал я, поворачивая по главной направо. Проверено, чтобы такие городки случайно не проскочить насквозь, нужно все время ехать по главной.

— Я была в детстве, — сказала Ева. — Когда мы в санаторий на горькие озера ездили. Но не помню ничего.

— Гостиница тут есть? — спросил я.

— Должна быть, — сказал Жан, крутя головой. — Это же город. Значит и гостиница должна быть.

— Поищем, — сказал я. — На крайняк созвонимся с Алевтиной Марковной, я с ней по телефону общался. Вроде она понимающая дама, что-нибудь посоветует.

— Да… Созвонимся… — эхом проговорила Ева, скользя взглядом по запыленной вывеске «Пирожковая», дверь под которой была крест-накрест забита досками.

Главная дорога вывела нас на обширное открытое пространство. Этакий центральный променад на максималках. С одной стороны он упирался в казенного вида здание, а другой — в берег реки. И на берегу высилась статуя женщины, поднявшей руку вверх. Большая статуя. Не Родина-Мать, конечно, но впечатляюще так доминировала. Особенно сейчас, когда на город уже наползли закатные сумерки. Возвышалась этаким черным силуэтом на фоне расцвеченного оранжевыми всполохами облаков неба.

И еще здесь было куда более многолюдно. По аллеям променада прогуливались люди, мамаши катили коляски, стайки девчонок кучковались вокруг скамеек. Разговоры, смех. И дажекакая-то классическая музыка из громкоговорителей.