Онлайн книга «90-е: Шоу должно продолжаться 10»
|
— Кристина, послушай меня, пожалуйста, — тихо сказала Ева, протянула руку через стол и коснулась руки Кристины. — Я понимаю, что это выглядит, будто я лезу не в свое дело, как какая-нибудь Железная Кнопка. Но я не могу по-другому. Не в этом случае. Понимаешь… Я когда еще в школе училась, заметила фишку, что если наврать про то, что болеешь, чтобы урок прогулять или что-то еще такое, то потом обязательно правда заболеешь. Еще и хуже, чем наврала. А тут… Выкидыш — это же ложь про смерть вашего ребенка, получается. Про того ребенка, о котором Астарот, оказывается, мечтает. Нельзя про такое врать. Просто нельзя, и все. «Обожаю тебя», — подумал я, глядя на Еву. А ведь та же фигня, а! Никогда не врал, что приболел, чтобы куда-то не ходить, именно исходя из соображений, что это вранье обязательно аукнется. — Блин, я как-то не думала с этой стороны… — Кристина опустила голову еще ниже. — Но я все равно не знаю, как сказать так, чтобы… ну… Чтобы мы не поругались. — Чужая душа — потемки, — я развел руками. — Мы для этого, в частности, тут с вами и секретничаем, чтобы все сделать в лучшем виде.И не поругаться, потому мы все друг для друга ценны, ведь правда? Я нашел под столом руку Евы и пожал ее. Не знаю, много ли в ее речи было продуманного расчета, или это был искренний порыв, но сказала она это чертовски вовремя. — Вообще-то он пехался с какой-то левой телкой, — сказала вдруг Ева. — Так-то нормально будет двинуть ему за это под дых. А мы тут переживаем, как бы Сашеньке моральную травму не нанести. Да блин, так и сказать, как есть! Мол, размечтался, хрен моржовый, губу закатай. Сначала на коленях передо мной ползай и прощения проси за то, что совал свои части тела в какую-то лахудру. А уже потом, может быть, мы с тобой и про детей, и про свадьбу поговорим… — Я тебя обожаю, — теперь уже вслух проговорил я и от смеха чуть под стол не упал. Кристина подняла лицо и распахнула свои кукольные глазищи. Беззвучно открыла-закрыла рот, как будто ей на голову вылили ведро ледяной воды. Потом тоже засмеялась. — Ну а если он… — нахмурила брови Кристина после того, как приступ веселья нас отпустил. — Если он закозлит, полезет в бутылку и… вот это все? — Дадим объявление, что нам нужен другой вокалист, — я пожал плечами. — Шучу, конечно. Думаю, все будет нормально. — … и сейчас я представила себе его лицо… — со злорадной улыбкой проговорила Кристина. * * * — А что она умеет? — спросил Василий, вытаскивая зубами пробку из болгарского бренди «Слынчев бряг». Я так удивился этому факту, что даже вопрос пропустил мимо ушей. — Ах это? — Василий покачал бутылочкой в воздухе. Потом плеснул себе в стопку. Шумно выдохнул, заглотил одни глотком, сморщился страдальчески и запихал себе в рот ломтик лимона целиком. — Да понимаешь, какая петрушка, Вовка, есть у меня один кореш вредный, который сначала сговорились, что он у меня партию этой бормотухи возьмет. Ну я и пригнал грузовик. А он в отказ. Мол, гадость жуткая, не хочу такое продавать. А я ему: «Зато дешево, братан! Все окрестные синюганы высосут за здрасьте!» А он — нет, и все. Говорит, возьму, только если ты сам неделю будешь это твое бренди пить. И на что только не пойдешь ради хорошей прибыли… — И ты даже когда он не видит это пьешь теперь? — усмехнулся я. |