Книга 90-е: Шоу должно продолжаться 4, страница 66 – Саша Фишер

— И небеса рыдают, потому что не могут восхищаться им настолько, насколько он этого достоин! — я пафосно вскинул подбородок и вытянул руку вперед, по направлению к стоящему у дальней стены Жене. И поманил его жестом Морфеуса. Или Нео. Не помню уже, кто там в «Матрице» делал этот знак ладонью.

— Я сейчасупаду в обморок только потому что буду стоять с ним на одной сцене! — Наташа взвизгнула и картинно повалилась на меня. Я подхватил ее свободной рукой за талию, успев на секунду удивиться, насколько она легкая. В натуре, как хрупкое насекомое держу!

— Бессменный глава и основатель рок-клуба! — заревел я, держа типа бесчувственную Наташу перед собой. — Евгениииииий Банкин! Пропустите нашего скромного гения к сцене, что вы встали, как оцепление?!

Черт, а голос-то уже заметно охрип. Ору тут, как оглашенный, а связки-то нетренированные, как бы до конца концерта продержаться и не сорвать связки окончательно. Завтра, понятно, смогу говорить только шепотом, но завтра — хре с ним. А вот сегодня…

Кто-то среди зрителей помог пинками и тычками, и публика возле сцены расступилась, образвав неширокий коридор. Наше экспрессивное представление сработало, так что по залу Женя шел практически триумфатором. Его норовили потрогать, пожать ему руку, хлопнуть по плечу. Глава рок-клуба скромненько кивал во все стороны, иногда отвечал на рукопожатия, на лице его проступил румянец. И даже улыбка какая-то появилась.

Я подал Банкину руку, помогая взбираться на сцену. Наташа съехала по моему бедру и села прямо на доски, вскинув руки вверх. Я по-быстрому забрал у нее микрофон… Да блин! Долбучий провод пришлось выдергивать из-под ее острой коленки! Надеюсь, он все еще работает.

— Раз-раз! — механически сказал я, проверяя не выдернула ли Наташа штекер, устраивая тут это представление. Работает! — Я как тот ненужный слуга, который пробует блюдо короля, перед тем как его отведает венценосный рот! Евгений! Скажи же нам свое слово!

Банкин забрал у меня микрофон и потоптался на сцене, оглядывая публику. Поливокс Бельфегора ожил и выдал залихватский какой-то торжественный туш. Молодца, рыжий!

— Спасибо, дорогие друзья! — сказал Банкин. Оказывается, если говорить в микрофон нормальным голосом, а не рычать, реветь и хрипеть, как я, то слышно, насколько мерзко он передает звук. — Спасибо, да. Очень неожиданно и очень лестно. И я очень рад, что мои скромные заслуги удостоились столь серьезной оценки.

«Иронизирует? — подумал я, бросив на него испытующий взгляд. — Не похоже…»

Публика заулюлюкала и замахала «козами».

— Еще хочется сказать, что мне приятно видеть, что дело всеймоей жизни кому-то небезразлично, — продолжил он. Заложил руку за спину, несколько раз шагнул взад и вперед. По ходу, настроился двигать долгую речь. — Многих из вас наверняка не понимают. Родители, однокурсники. Они считают, что рок-музыка — это блажь, которой надо перебеситься и потом вернуться к так называемой нормальной жизни. Но что я хочу сказать…

Так, надо было срочно спасать положение! Иначе сейчас только-только разогревшаяся публика заскучает и разбредется по залу в поисках более интересных развлечений.

— Рррррррок! — прорычал я в свой микрофон. — Рок-рок-рок!

И замахал руками, как бы дирижируя. Публика радостно подхватила вопль.