Книга 90-е: Шоу должно продолжаться 4, страница 64 – Саша Фишер

— Хэппи бездей ту ю! — но пели все-таки не так много людей, чтобы заглушить звонкий голос Наташи. И к ней еще присоединился хрипящий и рыкающий звук «поливокса».

«Публика — это как дети в детском саду…» — вспомнил я чье-то откровение на какой-то из гулянок, уже даже не помню точно, в каком времени — тогда или сейчас.

— Эй, ну кто так поздравляет, собаки сутулые? — зарычал я в микрофон. — Да наш сын степей и потомок Чингисхана на всех за это орду спустит!

— С днем рожденья! Хэппи бездей! — на разные лады заголосила публика, а Бельфегор добавил этому нестройному хору еще немного громкости своим обожаемым синтезатором.

— Дааа! Орите громче, бандерлоги! — зарычал я. Рановато, конечно, я тут пытаюсь в драйв и кривляния, кондиция пока еще не та, алкогольные пары и ритмы музыки не до конца ударили в головы, но и хрен с ним! Если не буду сам себя накручивать, рискую сорваться в унылый конферанс, как у Жени Банкина.

Алишер наконец-то вышел на середину и встал между мной и Наташей.

— Йо, вот он наш герой! — выкрикнул я и поднял вверх одну его руку. Типа как на боксерском ринге. Наташа обвилась вокруг него с другой стороны и смачно чмокунла в щеку, оставив на щеке «сына степей» отпечаток помады.

— Всем «Каганат», друзья! — сказала она. — И с днем рождения, мистер Алишер…

Мы с Наташей синхронно шагнули к краю сцены и спрыгнули вниз, взявшись за руки.

А за нашими спинами взревел первый риф монголо-татарского рока.

Я вытер пот со лба. С удивлением обнаружил, что рука мокрая полностью. Блин, концерт только начался, а духотища такая, будто в тропиках! Надо что-то решить с вентиляцией, если мы и дальше планируем эту площадку использовать… Я сбросил рубашку и остался в одной майке, которая еще вчера была футболкой. Выбрал одну из самых ветхих и при помощи ножниц откромсал у нее рукава и вырезал поглубже горловину. И еще в нескольких местах надрезал, чтобы Наташе было легче ее на мне разорвать.

Я посмотрел на свою напарницу. Она сидела на колонке и качалась в такт музыке, закрыв глаза. Оживший метроном. Как же ей не подходит имя Наташа! Наташа — это что-то такое мягкое и уютное. Домашнее. С плавными линиями и полной комнатой мягких игрушек. А не вот это сумасбродное нечто, состоящее из сплошных острых углов… Такую девушку ну никак не могут звать Наташей!

— Володя, можно тебя на пару слов? — раздался над моим ухом голос Жени Банкина.

— О чем он тебе говорил? — спросил Бельфегор, когда Банкин от меня отошёл.

— Не помню! — я пожал плечами. Вообще не соврал. Слова отца новокиневского рока выветрились из моей головы, даже не задержавшись. — Надо после «Каганата» его на сцену вызвать, а то сбежит еще.

— Подыграю тогда что-нибудь торжественное! — радостно прокричал Бельфегор и поднял большой палец вверх. Наш рыжий клавишник был настолько счастлив, что аж светился и подпрыгивал. Я покрутил головой в поисках остальных «ангелочков». Ага, Бегемот тоже недалеко, вон он сидит рядом со столом Светы и о чем-то с ней переговаривается. И трескает сайку всухомятку. Наверное, Света-Эклер его подкормила. Стеганый плащ из кожзама стянул, остался в жилете и промокшей от пота футболке. Полосы грима на лице поплыли и размазались.

Кирилл… О, даже неожиданно! Кирюха-Каббал радостно скакал в первых рядах беснующихся у сцены поклонников «Каганата». Машет «козой», что-то орет самозабвенно.