Книга 90-е: Шоу должно продолжаться, страница 40 – Саша Фишер

Я не особо в этом разбираюсь, конечно, но ведь девяностые — это такое время, когда НИКТО еще толком в этом не разбирается. А значит…

— Эй, Вов? — Бельфегор толкнул меня в плечо. — Ты о чем задумался? Тебе вообще-то туда!

Мы остановились между двух «свечек». Остальные дома на улице Достоевского — это студенческие общаги, и только эти два дома с нормальными квартирами. Вроде бы раньше они были преподавательскими. Но это еще в восьмидесятых вроде как поменялось. В каждом доме по одному подъезду, и смотрят они друг на друга. Бельфегор махнул рукой и пошел к дому номер семнадцать. А мне остался пятнадцатый, значит адрес прописки совпадал с моим местом фактического проживания.

Я поднялся на пятый этаж пешком. Просто чтобы привыкнуть к обстановке. На втором мне навстречу попалась хмурая тетечка с белой кудлатой собачкой на руках. Она посмотрела на меня неодобрительно. На мое «Доброе утро!» разве что не отшатнулась и не перекрестилась.

Ну-с, момент истины… Вот моя квартира. Номер тридцать три. И связка ключей.

Я постоял с минуту перед дверью, считая удары собственного сердца. Понял, что на самомделе волнуюсь. Одно дело с какими-то левыми чуваками общаться, а тут — семья. Они-то Вову-Велиала с рождения знают. Сейчас как опознают подмену!

«Это ты загоняешься, — сказал я сам себе, выбирая подходящий ключ. — Я же, получается, подросток. А своих детей-подростков родители знают гораздо хуже, чем друзья. Так что вряд ли меня раскроют. Разве что головомойку устроят, что две ночи дома не ночевал. Или больше, фиг знает…»

Дверь открылась без скрипа. Из квартиры пахнуло теплом и запахом свежего кофе. И еще всякими вкусными ароматами. Я зашел в прихожую и осмотрелся. Хм, а ведь, похоже, моя семья совсем даже не бедствует… Во всяком случае, ничего похожего на «бабушкин ремонт» я в прихожей не наблюдал. Обои с тисненым узором в пастельных тонах, матовое молочно-белое бра, мебель из натурального дерева, похоже даже авторская, во всяком случае, я такой как-то не встречал. Из кухни кроме одуряющего запаха кофе и какой-то свежей выпечки доносилось шуршание телевизора.

Фух. Надеюсь, мои косвенные предположения были верны, и у меня хорошие отношения с родителями.

Я стянул боты, повесил куртку в шкаф и направился на кухню. Ну не мог я сопротивляться запахам еды, тем более, что за эти сутки я так ни разу ничего и не сожрал.

По дороге отметил, что квартира-то явно немаленькая, четыре комнаты. Ремонт свежий, в углу холла все еще стоит стремянка и несколько рулонов обоев. Кухня…

— Привет, гулена, — весело сказала женщина, сидящая за столом. С элегантной короткой стрижкой, стройная. На меня она не смотрела, как и на экран стоящего на холодильнике маленького черно-белого телевизора. Она пила кофе из тонкой фарфоровой чашки, на столе перед ней стояла открытая масленка с желтым куском сливочного масла и тарелка с булочками. В руках — книжка, в которую она и смотрела. Маргарет Митчелл «Унесенные ветром».

— Привет, мам, — сказал я.

— Завтракать будешь? — спросила она, перелистнув страницу.

— Если не позавтракаю, то умру от голода, — честно признался я и нацелился сесть на табуретку.

— Куда с грязными руками? — одернула меня мама. Привычно так, совершенно без истерических ноток в голосе.

— Точно! — я хлопнул себя ладонью по лбу и потопал в ванную.