Книга Пионерский гамбит 2, страница 8 – Саша Фишер

— Да никакой он не хулиган, просто у него лицо такое.

— Ага, но колбасу любит, страсть.

Все громко заржали. Потом раздался звон кружек. И все ненадолго замолчали.

— Твоя очередь, — Марчуков спустился и пихнул меня в бок локтем. Я тихонько забрался на приступочку и приник глазом к щели между рамой и одеялом. Ничего необычного не увидел. Вожатые раздвинули кровати, освободив немного свободного места. Вместо стола использовали несколько тумбочек. На тарелках — какая-то закуска, было не видно, что именно. И кружки. Бутылок на виду нет. Конспирация!

— Боюсь ужасно…

— А тебе-то чего бояться? Ты третий год вожатствуешь!

— И каждый раз все равно как первый. Каждый раз боюсь.

— Думаешь, в этот раз пионеры тебя точно зажарят на костре и сожрут?

— Ой, ну ты скажешь…

— Да я серьезно вообще-то! Мне раз сон приснился, как я приехал в лагерь, захожу в отряд, а там стол, на столе блюдо, полное всяких дефицитных деликатесов… А в центре место пустое. И вокруг сидят дети в галстуках. В руках вилки. И смотрят так кровожадно. И кивают на пустое место на блюде. Давай, мол, ложись, жрать уже хотим.

Все засмеялись.

— Да тихо вы! Давайте кружки!

Мы топтались в стороне от ворот, ожидая прибытия автобусов. Уже вот-вот должны были подъехать, радио «Маяк» как раз пропиликало через матюгальник свое полуденное «Не слышны в саду даже шорохи». Во всяком случае, у меня эти позывные именно с этой песней ассоциировались всегда.

Я вздохнул и подумал, что уже с минуты на минуту опять начнется пионерская муштра, речёвки и хождения строем. За первую смену я к этому, конечно же, привык. Но все равно продолжал иногда ловить ощущение, что я шпион и вообще обманщик. И галстук с первого раза завязать не смог даже.

— Ага, едут! Едут! — заорал Марчуков и начал подскакивать на местеот нетерпения.

— Олежа, ты же тут из-за брательника остался, а сам он где? — спросил я.

— Приедет сегодня, его надо было к врачу сводить, вот родители его и забирали, — ответил Марчуков.

— А какой сегодня день недели, кстати? — я наморщил лоб. — А то я запутался что-то.

— Четверг вроде, — Мамонов пожал плечами. — А какая разница?

— Да никакой… Так, просто…

Двери автобусов с шипением открылись, и поляна перед воротами моментально заполнилась детьми разного роста и возраста. Сразу стало шумно и тесно. И лица, как у меня всегда бывает в таких случаях, слились в цветной калейдоскоп без возможности выделить какое-то одно.

Я выцепил взглядом группу самых высоких детей, наверняка это наши и есть. Они сбились в кружок вокруг Елены Евгеньевны. Картина была та же самая, что и у нас. Девчонки смотрелись уже практически взрослыми тетями, у всех уже были на месте все полагающиеся женщинам выпуклости. Ну, кроме тех, у кого их и через несколько лет не появится. А вот парни делились на два типа — высокие и тоже почти взрослые на вид и пацаны обычные, практически дети еще. Ну, такой уж возраст — четырнадцать лет. Переходный во всех смыслах.

— А где Бодя? — Марчуков вытянул шею.

— Вон тот, в синем костюме «Динамо», — кивнул Мамонов. — Ничего себе, он жирный стал!

— Ладно, потопали к нашим уже, — Марчуков направился к кучке вновь прибывших пионеров.

— …сейчас мы с вами пойдем в наш отряд, разместимся, познакомимся, а потом пойдем обедать, — излагала план действий Елена Евгеньевна. — А где Артур Георгиевич?