Онлайн книга «Пионерский гамбит»
|
— Козел, согласен, — я кивнул и бросил взгляд в ту сторону, где видел Игоря, обнимающегося с моей мамой. Вообще, конечно, нередко случается, что девочки себе сами выдумывают любовную историю, но, похоже, тут был совсем не тот случай. Во всяком случае, по косвенным уликам. Если принять во внимание тот треп о Шарабариной в рассаднике пионов, где мы с Мамоновым поругались. — А меня родители не хотели в лагерь отпускать, пришлось чуть ли не на коленях ползать и клясться, что к речке близко не подойду, — девочка вздохнула. — А теперь вот так все, оказывается. Девочка. Ну да. Конечно… Было слышно, как скрипнули ее зубы. — Ира, этот козел твоих слез не стоит, правда, — серьезно сказал я. — А в лагере и без него хорошо. — Точно, без него здесь будет лучше, — глаза Шарабариной угрожающе прищурились. — Пусть уматывает вместе со своей физручкой. Что он вообще в ней нашел?! Да уж, наверняка куча красивых и не очень девушек задаваласьтем же вопросом, когда парни делали выбор в пользу других девушек. А Вера… Хм, я никогда не задумывался даже о ее привлекательности. Я любил ее как маму, но знал совершенно другой. Здешняя Вера была упругой, подтянутой, крепкого сложения, настоящая советская спортсменка, как с пропагандных плакатов. Ни в какое сравнение с кричащей во весь голос женственностью Шарабариной она не годилась, конечно. Не знаю, сколько Игорю лет, здесь, в СССР все выглядели немного старше. Может быть, ему двадцать, а может и все двадцать четыре. Он вроде должен был в армии отслужить, не давали же отсрочку студентам в эти годы. А может и нет. Раз его отец сбежал в Израиль, значит он еврей, а у них во все времена была своя мафия. Могли и обеспечить железной справочкой, позволяющей не отдавать долг родине. Но после рассказа Шарабариной нравится он мне начал еще меньше. Запудрил девчонке мозги. Раз он знал, что она болеет, нафига просил приехать? Она могла остаться дома и не мешать им с Верой. А сейчас хрен знает, что за идеи придут в эту хорошенькую платиноволосую головку. — Ладно, Крамской, пойдем уже спать, — Шарабарина поднялась на ноги одним гибким движением. — Завтра мы дежурим, кстати. На доске расписание, не забудь с утра посмотреть, где твой пост. Утренний горн я опять не услышал, проснулся от тычка в бок как-то оказавшегося рядом Марчукова. Раз-два, бегом на зарядку, распорядок незыблем, как горные вершины. Три-четыре, клубничный вкус зубной пасты, ледяные брызги и гул множества струй воды в оцинкованное корыто уличного умывальника. Вклинился в толпу своих у отрядной доски объявлений, выяснил, что после завтрака мой пост — дежурить у знамени в Ленинской комнате. Это же парадную форму надо надевать? Почетный караул? Или парадную — только на воротах? Натянул свежую футболку, понял, что она последняя. Надо бы постирать. Интересно, где это делается? Прямо тут в умывальнике? Или есть какая-то прачечная? Галстук. Прямой угол — партия, длинный конец — комсомол, короткий — пионеры. «Вступая в ряды всесоюзной пионерской организации имени Владимира Ильича Ленина…» Даже какой-то кусок клятвы в голове всплыл, надо же. — Товарищ дежурный вожатый, отряд прометей на линейку построен! — звонко отрапортовала Ира Шарабарина, гордо держа спину прямой, рука — в пионерском салюте. Платиновыеволосы заплетены в тугую косичку. И не скажешь, что именно эта девочка, образцовая юная пионерка, вчера ночью сидела рядом со мной у забора и умело дирижировала гормонами в юном организме Кирилла Крамского. |