Онлайн книга «Пионерский гамбит»
|
— А ты им не распоряжаешься! — Прохоров гордо вздернул подбородок. — Отряд проголосовал, значит я — председатель. — Как проголосоват, так и переголосует! — Шарабарина вскочила. — Не будет тут никто ради тебя переголосовывать! — Ой, да конечно! Как миленькие переголосуют! Я тоже считаю, что Шарабарина будет лучше председателем! — Это почему это она лучше? — Да уж точно лучше тебя, Кузин! — Ты мне не указывай, Коровина! — Переголосовывать не принято! Прохоров председатель и все тут. А ты Шарабарина можешь… ну… санинструктором быть. — И что, я должна буду проверять, чисто ли ты уши помыл? Мы что, в первом классе?! — А что ты вообще тут разоралась? Ты опоздала к началу смены, место занято, все! — Между прочим, у меня уважительная причина! — Да кому какое дело то твоей причины! Если спортсмен не является на соревнование, то ему засчитывают техническое поражение, и он может хоть задоказываться, что болел или его мама не отпустила! — Не слишком ли много ты на себя берешь, Прохоров? — Беру, сколько могу унести, Шарабарина. Я председатель. Точка. — Запятая! Мы еще посмотрим! У тебя даже доска пустая! Где расписание смены? Где график дежурств?! Шарабарина схватила свой чемодан и поволокла к корпус. Почему-то мысль помочь ей в моей голове даже не возникла. Ангельская иллюзия рассеялась. Но привлекать к себе внимание девочка все-таки умела. Пока мы шли на обед, вокруг нее продолжали кучковаться девчонки, да и многие парни поглядывали в ее сторону. Включая меня. Она выглядела мрачной, обиженной и злой. Коровина шла от нее по правую руку и все время что-то ей нашептывала. Зато Прохоров был подчеркнуто жизнерадостен и активен. Шагал, гордо выпрямив спину, улыбался во все зубы и вообще всем своим видом демонстрировал уверенность. Интересное дело… Похоже, что в лагере очень мало общаются между отрядами. Такое впечатление, что все остальные существуют как бы в отдельных коконах. Хотя вроде бы там тоже хватает ребят, которые ездят в этот лагерь из года в год. Ощущение было такое, что наш второй отряд к остальным относится скорее как к абстрактным соперникам, а не к реальным ребятам, с которымиможно, например, дружить. Я думал об этом за обедом, глядя, как бесятся через два стола от нас десятилетки из пятого отряда. Они так и остались для меня стекляшками в калейдоскопе. А может я просто проецировал свое восприятие на весь отряд. Всего третий день ношу пионерский галстук, а уже заразился коллективизмом. Правда, возможно наоборот… Я плюхнулся на свою кровать, запоздало подумав, что надо бы ее сначала проверить, не сняли ли сетку с петель, не подставили ли табуретку или не подложили еще что-нибудь там под простыню. Но сетка подо мной не обрушилась и прочих неприятностей тоже не случилось. Да и вообще мои соседи делали вид, что меня в принципе не существует. И вообще вели себя подозрительно тихо. Мамонов был мрачен и лежал, уткнувшись в книгу. Видимо, время детских приколов прошло. Вот и отлично. Значит потрачу тихий час, чтобы ознакомиться, наконец, с содержимым загадочной тетрадки в моем рюкзаке. Я свесился под кровать, расстегнул металлическую пряжку на хлястике брезентового недоразумения, порожденного туристической промышленностью СССР, запустил внутрь руку и нашарил среди прочих вещей эта самую тетрадку. Так, посмотрим, что там накорябано крупным, но не очень ровным почерком Кирилла Крамского… |