Книга Пионерский гамбит, страница 50 – Саша Фишер

Часть отряда, любезно выделенная Зинаиде Андреевне безрадостно поплелась вслед за ней. Она шла бодро, как будто всеми силами старалась показать, что вся такая юная и задорная, но выходило у нее так себе. Пока дошли до ворот, ее лоб покрылся крупными каплями пота, она шумно дышала, но все равно продолжала щебетать что-то про прекрасный летний отдых, и как нам всем повезло, что мы проводим лето не в душном пыльном городе, а на природе, где воздух чистый, а по утрам чирикают птички.

«Киневски зори» оказались санаторием чуть дальше по той же грунтовой дороге, что и наш лагерь. Выглядел он довольно уныло — серые кирпичные корпуса с зелеными балконами, асфальтовые дорожки, засаженные по обочинам какими-то оранжевыми цветочками и несколько беседок. По дорожкам медленно прогуливались парочки пенсионного и предпенсионного возраста. Скорее всего, это был санаторий для сотрудников того же завода, что и наш лагерь, поэтому и расположены считай что забор к забору. Впрочем, вникать в это я особенно не стал.

— Ну что, ребятишечки, вот наш с вами фронт работ на сегодня, — тяжело отдуваясь, сказала дамочка, взмахом пухлой руки указывая нам на бескрайнее какое-то поле, засаженное кустами с крупными розовыми цветами. — Пиончики — цветы нежные, так что аккуратненько вырываем травку вокруг кустиков. А потом собираем в кучки.А когда закончите, травку надо будет на носилках унести к компостной яме.

— Там крапива! — взвизгнула одна из девиц вокруг Коровиной. — А перчатки?

— Да что там этой крапивы-то? — всплеснула руками Зинаида Андреевна. — Тут работы-то всего ничего.

— До послезавтра, ага, — буркнул Марчуков.

— Ну все, ребятишечки, хватит прохлаждаться, — дамочка уперла руки в бока. — Раньше начнете, раньше закончите.

— А инструменты? — спросил Верхолазов.

— Травку дергать инструменты не нужны, — отрезала она, отошла в тенек и устроилась на скамеечке обмахивая мокрое от пота лицо руками.

— Ой, ну отлично… Я вчера только ногти накрасила… — Коровина со вздохом опустилась на корточки рядом с первым кустиком и вырвала одну травинку двумя пальцами.

— Девчачья какая-то работа, — буркнул «сын степей» Мусатов. — Я думал, может копать чего надо…

— Ирка Шарабарина в прошлом году им три куста сломала.

— Ага, и ее потом к начальнику лагеря таскали и выговор объявили на отрядной линейке.

— Ну и что, зато не гоняли больше на эту каторгу!

— Могли вообще выгнать.

— Ой, да ладно! Она же не клуб подожгла, как Мурашов в том году.

— Да не поджог он, он опыт проводил. С линзами!

— И выперли его вместе с его опытами!

Постепенно все рассыпались между кустами и принялись рвать траву. Занятие это было такое себе. Солнце, уже поднявшееся на приличную высоту, немилосердно палило. Роящиеся вокруг мошки лезли в глаза и рот. Трава сопротивлялась и вырываться с корнем совершенно не хотела, а долбаные пионы норовили осыпаться, стоило только задеть куст. И каждый раз, когда это происходило, со скамейки раздавался окрик Зинаиды. Что-то про «Аккуратнее, ребятишечки, надо уважать чужой труд».

Минут через десять мне казалось, что я занимаюсь этим бессмысленным занятием уже часа два, а фронт работ особенно меньше от наших усилий не становился. Пальцы очень быстро стали зелено-черными и покрылись неглубокими порезами. Да уж, ничего себе трудотерапия. Даже начала бродить мысль о рабоче-крестьянском бунте.