Книга НИИ особого назначения 2, страница 71 – Саша Фишер

— Здесь же люди жили… до этого всего, — я поднялся на ноги и протянул руку Женьке. — Пойдем посмотрим?

Про усталость мы как-то сразу забыли оба. Продрались через полосу цеплючих кустов. Потом пришлось перелезть через невысокий каменный заборчик, которого сначала видно не было.

— Это какой-то мемориал? — задумчиво спросил я, оглядываясь. Статуй тут на самом деле было несколько. Та, которую я заметил сначала, стояла как бы чуть сбоку, а остальные — плотной группой. Грубоватые и схематичные. Изображали они, судя по всему, компанию ученых, склонившихся над чем-то кубическим. Или группу хирургов над столом…

— Ага, вот тут должна была быть табличка, но ее нет, — Женя провела пальцами по граниту. Там действительно виднелся прямоугольный след с четырьмя дырочками по углам. — Ой, кажется, я знаю, кому это памятник! Это группа Изместьева!

— Кого? — переспросил я.

— Ну вот же, смотри! — она указала рукой в сторону стелы на противоположном углу площадки из каменных плит. — Там дата. Две тысячи одиннадцатый. Это как раз год, когда в первый раз применили редактирование генома!

— А, точно! — сказал я. Конечно же, я был не в курсе, о чем она говорит. Но признаваться в этом не торопился. Не буду же я ей рассказывать про Нижнеудинск, в котором я сидел и куковал сычом, не зная ничего о том, что происходит в стране.

— А ограда как будто в другоевремя построена, — сказал я вместо этого. Ну да, невысокая стенка, окружавшая мемориал, была сложена из круглых валунов. Я такие видел в Карелии и на островах Финского залива. Вокруг заброшенных деревень. Рассказывали, что таким образом местное поселение места под посевы освобождало. Собирали камни и складывали из них такие вот стеночки. Вот только эта была какой-то неправильной формы. Будто сохранилась только частично, а раньше тут был целый лабиринт.

— Ой, какие штучки красивые! — воскликнула Женя и присела рядом с пирамидкой из камней.

— Не трогай! — предостерег я и опустился перед конструкцией на колени.

«Красивые штучки» были плоскими полосатыми камешками размером с ладошку. Продольные полоски были самых разных оттенков — красные, зеленые, фиолетовые. Синих вроде не было. Еще имелся странный эффект, иногда вдоль полосок будто бы пробегали искорки.

— Это что-то опасное? — спросила Женя.

— Вроде нет, — я решился коснуться одного из камешков пальцем. Он был теплый и как будто немного упругий. Поверхность бархатистая. Никаким током меня не дернуло. И не обожгло. Это, конечно, ничего не значило, яд может быть и медленно действующим. Или вообще радиация. Но с другой стороны, если все время шарахаться от нового, то какие же мы исследователи?

Я решительно взял один «полосатик» в руку. Подержал его на ладони. Осмотрел со всех сторон. Фиолетово-зеленая штучка приятно грела. Глядя на меня, Женя схватила другой камешек.

— А может это была какая-то часть мемориала? — предположила она, крутя находку в руках.

— Да не, как-то чужеродно выглядит, — я подумал и сунул еще пару плоских полосатых грелок себе в карманы. — Ладно, потопали к выходу.

— Так мы же еще должны работать, разве нет? — Женя удивленно приподняла брови.

— Можем работать, а не должны, — уточнил я. — «Тридцать вторая» каждый раз отмеряет разное время, но это значит всего лишь, что выйти нам нужно не позже, иначе будут проблемы.