Книга НИИ особого назначения, страница 80 – Саша Фишер

— Это радио так называется? — спросил я.

— Ну… — кивнул Шурка. — На этой волне все время вот эти вот звуки, но иногда передают сообщения. Вроде бы, ничего не значащие. Иногда голос мужской, иногда женский. Сегодня у меня в первый раз получилось предсказать передачу, раньше я не мог понять, когда они вещают.

Что-то такое в голове забрезжило. Вроде я слышал про такое радио. В своем мире еще. Вещает на длинных волнах, источник — хрен знает где, что это все значит — непонятно. Не то радио судного дня, не то информация для спящих агентов,не то еще какая холера, вызывающая экстаз у всех любителей теорий заговоров.

— Холодно, надо возвращаться, — сказал Шурка и поднялся. — Не говори никому, что я тебе показал. А то надо мной все опять смеяться будут.

— А почему смеяться? — нахмурился я и бросил взгляд в сторону уже тающего в темноте миража неизвестной высотки посреди леса.

— Ерундой маюсь потому что, — пожал плечами Шурка. — Понавыдумывал на пустом месте себе.

Мы вернулись обратно к жилому корпусу. Шурка молчал, я тоже не спешил ничего говорить. Странный какой-то разговор. И явление тоже странное, что уж. Я бы тоже, пожалуй, за такое зацепился.

Ворочался, не мог заснуть. В голову лезли всякие дикие идеи насчет того, что мне показал парень из «Вереска». Зачем, интересно? Ищет себе единомышленника в лице новичка, чтобы присесть ему на уши со своей идеей-фикс? Потому что всем старослужащим эта шарманка без ответов уже надоела?

Ну фиг знает…

— Ты что, еще в постели?! — возмущенный голос Лады вырвал меня из нежных объятий сна, в котором я как раз собирался протянуть руки к симпатичной грудастой красотке в белом халате. Я встрепенулся и продрал глаза. Над лысой макушкой лады светился нимб круглого потолочного светильника.

— Что еще? — буркнул я и попытался натянуть на себя куда-то улетевшее одеяло.

— А вот и нет, Вершинин! — грозно заявила Лада. — Поднимайся, у нас с тобой кросс, ты помнишь?

— Точно надо? — пробурчал я, протирая глаза, в которые кто-то будто насыпал песка. Проморгался. Сел. Посмотрел недобро на Ладу. Черные майка и шорты обтягивали ее мускулистую фигуру, плюшка на руке мерцала синим и красным. — Да понял, понял. Лег просто поздно…

Я натянул спортивный костюм и принялся завязывать шнурки на ботинках. Одеваться по-летнему, как Лада, мне что-то не хотелось. Не чувствовал я пока что в себе боевого задора бегать по утреннему холоду в трусах и майке.

Выпрямился. Попрыгал. Нормально. В кроссовках бегать было бы удобнее, конечно, но к ботинкам я был привычнее. Кроме того, тут пересеченка, а высокие берцы гораздо лучше защищают голеностоп.

— Погнали, — Лада хлопнула меня по плечу и направилась к двери. А я подумал, что вроде закрывал замок перед сном… Личное пространство такое личное, нда.

Я смотрел на крепкую попу Лады и считал про себя. Темп она сразувзяла какой-то первый космический, первые минут десять я думал, что сдохну. Но ничего, мой обновленный организм сдюжил, так что я подстроился к ритму и даже начал иногда по сторонам посматривать. После разминки мы покинули периметр нашей базы и помчали по дороге в сторону Соловца, потом Лада свернула по тропинке в лес, бежать стало сложнее, зато интереснее — приходилось перескакивать трухлявые стволы рухнувших деревьев, перескакивать с камня на камень, потом мы какое-то время бежали вдоль ручья, чья торфяная вода по цвету была похожа на темное нефильтрованное пиво. И даже пенилась в некоторых местах. Узорчатые папоротники иногда скрывали его от глаз, иногда расступались. На головы нам сыпались пожухшие листья. В этом лесу не было ярких красок питерской осени. Деревья не блистали цветным убором, листья из зеленых становились сразу скукоженными и коричневыми, как будто они уже всю зиму пролежали под слоем снега. Было пасмурно. Елки казались почти черными в тусклом свете раннего карельского утра.