Онлайн книга «НИИ особого назначения»
|
— Ну хорошо, каких объяснений ты хочешь? — сказал Роман, чуть сгорбившись. По нему было заметно, что он чувствует себя не в своей тарелке, ноя, если честно, не очень понимал, почему. Не знал, о чем конкретно спрашивать, чтобы выяснить причину этого смущения. — Давай начнем с того, что я ничего о тебе не знаю, — сказал я. — Не знаю, как здесь люди живут, понимаешь? Вы с Настей меня вытащили сюда и почти сразу отправили в этот санаторий с особыми условиями. Который с реальным миром почти не соприкасается. А мне же интересно, если что… Закошу под любопытного деревенского дурачка, фигли. Просто чтобы заставить его говорить. А там посмотрим. — Ну… — Роман вздохнул с явным облегчением. — Мне пятьдесят три года, по специальности я физик экспериментатор. Всегда любил физику. Учился в физмате, поступил на физфак в ЛГУ. К девяносто первому году я уже открыл свою мастерскую по ремонту техники, чтобы продолжать заниматься любимым делом. И даже неплохо преуспел, надо заметить. Больше всего денег я сделал на… на жучках. Изобрел два вида подслушивающих устройств, и продавал их страждущим практически из-под полы. После переворота гайки закрутили, и моей деятельностью заинтересовалось КГБ. Думал, что пропал, но нет. Страна взяла курс на науку, моя коммерческая деятельность накрылась медным тазом, зато научная пошла в гору. Меня отправили в Новосибирск. В НИИ принудительного типа. Почти то же самое, что тюрьма, только вместо верхонок мы должны были клепать научные открытия. Он горько усмехнулся. — Очень странное это было время, — сказал он. — Мы работали под строгим надзором, сами для себя, получается, собрали следящие и контролирующие устройства. Тогда происходящее казалось ужасно несправедливым. А сейчас… Сейчас я думаю, что те несколько лет были лучшим решением. Я защитил кандидатскую, принялся за докторскую. В девяносто восьмом меня освободили и перевели в Ленинград. Уже обычным научным сотрудником, без браслетов. Тогда, в девяносто первом, я был готов бежать за границу, как и многие. Почти никому не препятствовали, правительство приняло решение, скинуть со своей шеи горластый либеральный шлак, разве что красную ковровую дорожку не расстелило и платочком вслед не помахало. Но вот научных работников эта свобода не коснулась. Особенно тех, у кого было рыльце в пушку, как у меня, например. Принудительные НИИ по всей стране появились. Нас, можно сказать, воспитывали. Учили заново любить Родину. Ну и научилив конце концов. Девяностые были тяжелыми годами для всех, кроме нас, получается. А нас только в перемещениях ограничили. Мол, работайте, товарищи ученые, не отвлекайтесь! Дальше он начал рассказывать о своих проектах, квантовой физике и установках сложного научного назначения. Звучало это для меня примерно как птичья трель — очень красиво, но нифига непонятно. Зато вместо скованности и смущения на лице Романа появилось веселое воодушевление, глаза заблестели. Я не перебивал, наводящих вопросов не задавал. Пока. Пока он не перешел к работе НИИ Белого Шума, иначе именуемого сто двадцать второй. — Задачу Насти было решить непросто, — увлеченно рассказывал Роман. — Еще и потому, что занимались мы этим втайне от руководства. Приходилось подгонять отчеты по использованию исследовательских мощностей и приборов. Придумывать никуда не ведущие эксперименты, чтобы хоть как-то подбить баланс… |