Книга За глупость платят дважды, страница 123 – Саша Фишер

— Вы знаете, что вы ужасный наглец? — возмущенно сказала фрау пакт Гогенцоллен, но на ее бледных щеках заиграл румянец.

— Каков уж есть! — Крамм подмигнул. — Герр Шпатц, теперь нам действительно пора.

— У меня из одежды остался только этот халат,герр Крамм, — Шпатц стряхнул с махровой ткани ошметки чего-то горелого.

— В нашем крафтвагене затемненные стекла, так что вы можете ехать хоть абсолютно голым, герр Шпатц, — Крамм направился к двери. — Прощайте, прекрасная фрау Бенедикта! Я действительно был рад с вами познакомиться, и очень сожалею, что мы доставили вашему городу столько хлопот.

Приземистый черный крафтваген, длиной чуть ли не половину здания, дожидался возле крыльца. Шпатц тщательнее запахнул халат и быстро скользнул на заднее сидение.

— Как долго ты там возился, Крамм! — раздался с водительского места сварливый пронзительный голос. — Неужели ты не мог просто послать эту зарвавшуюся полицайку куда подальше как-нибудь покороче?

— Вы само очарование, фройляйн Диммах, — Крамм засмеялся. — Не понимаю, как я раньше жил без ваших ценных советов!

— Я не нанималась к вам таксистом! — женщина нажала на газ, двигатель крафтвагена взревел, и машина понеслась по улицам просыпающегося Аренберги. — И не смейте называть меня фройляйн!

— Ох, каждый раз забываю...

— Почему Фогельзанг голый? Ему без тебя лень было одеться, Крамм?

Они продолжали переругиваться, но Шпатц перестал слушать. Он смотрел на дома и улицы Аренберги. Улицы без вывесок и яркой рекламы. На хмурых ранних прохожих, спешащих на работу. Они проехали мимо сквера, где они были с Лелль. Мимо особняка Ансгарда Гогенцоллена. Потом они повернули, и на мгновение в просвете улицы появилось море, и мелькнул белоснежный корабль из Карпеланы.

Такое странное было ощущение. Как будто все сожаления, тревоги, тоска и прочие переживания сгорели ночью в пожаре вместе с Лелль.

То есть, не Лелль, конечно. Лелль все еще жива. И скоро он ее увидит на доппеле герра доктора.

Сгорели чувства к Лелль. Если они, конечно, вообще были.

Шлатц хмыкнул. Открыл дверцу бара, заполненного, как обычно бывает в подобных крафтвагенах, крохотными бутылочками разных напитков, нашел бутылочку шерри. Сделал глоток и улыбнулся. Кожа на лице отозвалась саднящей болью.

Это же победа, верно?

Шпатц покрутил в руке стакан, на дне которого плескалась темно-янтарная жидкость. Готтесанбитесрдорф сказал, что после всех отчетов, допросов и влитых внутривенно медикаментов, Шпатцу необходимо выпить и расслабиться. Но какой-то особой необходимости в этом Шпатц не чувствовал. Сделал пару глотков шерри, конечно, все-таки напиток был далеко не второсортная бормотуха, герр доктор предоставил бутылку из собственных запасов.

Но напиваться не хотелось.

Вроде бы, он должен чувствовать сейчас усталость и опустошение. Все-таки, сначала ему пришлось писать детальнейший письменный отчет про Лелль, включая эмоции и домыслы, потом пройти через вдумчивый допрос чуть ли не по каждому написанному слову, а потом через тот же допрос, но с применением медикаментов.

Он думал, что все это превратит его практически в овощ.

Но вот он сидит в пустой кают-компании, один, в компании бутылки первоклассного шерри. Но не чувствует ни усталости, ни чувства вины, ни каких-либо других отрицательных эмоций. «Возможно, все они сгорели во вчерашнем пожаре», — подумал Шпатц и сделал еще глоток и посмотрел в окно. Доппель летел невысоко, по бескрайним пшеничным полям скользила его темная тень.