Онлайн книга «Честность свободна от страха»
|
— Вы проводите нас в комнаты фрау? — Да, разумеется. И даже составлю вам компанию, чтобы вы не стеснялись в своих поисках, — Пфордтен с грохотом отодвинул кресло, и решительно направился к выходу из кабинета. Покои Фрид состояли из шести комнат на втором этаже. Спальня, гардеробная, туалетная комната с огромной фарфоровой ванной, будуар с множеством зеркал, гостиная с десятком мягких кресел темно-синего бархата и кабинет-библиотека. Во всех комнатах царил идеальный порядок, ни единой пылинки, ни одной вещи не на своем месте. Шпатц прошелся вдоль рядов платьев, блуз и юбок, пошевелил плечики с разного цвета и фасона плащами — все вещи были строгие, безупречно элегантные и отлично сшитые. Ничего похожего на открытое красное платье с перьями и в блестках он не заметил. В кабинете орудовали Пфордтен и Крамм — выдвигали ящики изящного письменного стола на гнутых ножках, сбрасывали на пол многочисленные томики дамских романов в ярких обложках, но ничего, достойного внимания или порочащего честь обычной аристократичной фрау так и не нашлось. Как, впрочем, и в спальне с гостиной. Пфорден сам проводил гостей до выхода, пожал руку Крамму, кивнул Шпатцу. После разгрома комнат супруги он тяжело дышал, вытиралпот со лба клетчатым платком, но выглядел при этом совершенно счастливым. — Странное дело, герр Крамм, — сказал Шпатц, когда слуга в пурпурной ливрее закрыл ворота за их мобилем. — Чему Пфордтен так радуется? Мы же принесли ему печальные вести об измене его жены. — По всей видимости, герр Шпатц, публичная казнь жены откроет перед нашим толстым махинатором какие-то новые перспективы… — Казнь? — Ты думаешь, женщину, родившая от виссена ребенка, а потом готовившую ее побег из страны оставят в живых? Шпатц промолчал. — Никто не любит бедных, но все любят бедненьких, — Крамм хохотнул. — Что вы имеете в виду? — Если бы я был на месте Пфордтена сейчас, я бы тоже постарался предать это дело шумной огласке и выступить в роли жертвы вероломной и коварной заговорщицы. В ином случае он отправился бы на Штрафенплац под расстрел вместе с ней. — Но она могла не знать, что Вологолак виссен, — недолго подумав сказал Шпатц. — Она ни разу не упомянула об этом… — Скорее всего, она и не знала. — Тогда она такая же жертва, как и Пфордтен… — Нет, герр Шпатц, не такая же, — мобиль Крамма вильнул. — Она обманывала мужа. Она изменяла ему с любым первым встречным, кому хватало сообразительности рассыпаться перед ней в сладких комплиментах. Она дважды на тебя напала. Она влезла в махинации этого твоего «торговца зерном». Можно было бы ее пожалеть, сказать, что она глупенькая, что ей манипулировали… Но, подумай, герр Шпатц, тебе было бы не все равно, воткнули тебе ножницы в глаз из глупости и каприза или по злому преступному сговору? — Так все-таки вы тоже думаете, что это она убила Вологолака? — Может и нет. Мне кажется, ей просто не хватило бы сил нанести такой удар. По-моему, потолок нашей фрау — воткнуть вилку в ногу несостоявшемуся любовнику. Впрочем, я могу ее недооценивать… — Простите, герр Крамм, — Шпатц потер глаза ладонями. — Вы правы, а я не прав. Просто вся эта ситуация… Она женщина. Хрупкая, слабая. А на нее сейчас свесят все эти страшные преступления и казнят. А мы послужим этому орудием… |