Книга Честность свободна от страха, страница 52 – Саша Фишер

Повисло молчание. Было слышно, как тикают часы в кармане Крамма. Таким серьезным Шпатц не видел лицо детектива никогда раньше. Как бы поступил добропорядочный гражданин Шварцладна, если бы в его руках оказалась подобна информация? Что ему сказать инспектору Боденгаузену послезавтра? Ему предстоит отчитаться о первой неделе вШварцланде, рассказать о новое работе, может быть, попросить совета…

— Вот как мы поступим, — Крамм выключил засвистевший чайник. — Пока что мы не совершили никаких действий. И все подозрения — это всего лишь подозрения. Нам известно, что сбежавшая девочка — это всего лишь плод адюльтера, который мамочка хотела бы скрыть, отправив ее за границу под чужим именем. А папочка хочет, чтобы она вышла замуж за верванта и принесла ему какую-то неизвестную пока выгоду. Если адюльтер будет раскрыт, то папочка может лишиться не только своих хором, похожих на кремовый торт…

— Но почему мамочка может быть против? Стать женой Гоззо штамм Крессенштейна — не самая плохая судьба для девушки. Пусть даже он и не самый богатый из вервантов. Когда старший Крессенштейн договаривался о браке, он прекрасно знал, как девушка выглядит. И его не особенно это волновало. Если только…

— Тссс… Всего лишь подозрения, ты же помнишь?

Перед заключением брака с вервантом девушку обязательно будет проверять врач. И если хоть одна капля ее крови как-то иначе поведет себя, коснувшись хоть одного из реактивов, изобретенных хитроумным Карлом пакт Готтесанбитерсдорфом, то ее ждет судьба предсказуемая, короткая и с очень печальным концом.

— Ты понял, как я вижу… — Крамм сел на диван. — Но это все еще просто подозрения, и не более чем. Мы продолжим вести это дело. Что там у нас в списке? Гимназия для девочек и театр? Вот и отлично. Я отправлю тебя туда расспрашивать о Сигилд, а сам займусь хождением по более тонкому льду, и выясню, кто такой этот Сэппель Вологолак.

— Что произойдет, если мы узнаем, что этот медиум — виссен?

Крамм откинулся на спинку. Помолчал. Сложил ногу на ногу. Сплел пальцы в замок.

— Не знаю, герр Шпатц. Мне бы очень не хотелось расстраивать очаровательную фрау. Но жертвовать собой я также не готов.

— Герр Крамм, тогда давайте отложим решение. Послезавтра я должен встретиться со своим инспектором, обещаю пока не обсуждать с ним эти вопросы. Тем более, что мы связаны обещанием, что про исчезновение девочки никто не должен узнать.

— Тогда продолжим работать! — Крамм облегченно выдохнул. — Пиши! Театр Хаффенхоффа и Смирненхоффа. Кто и почему может расспрашивать о Сигилд на ее месте работы?

— Журналист брачной газеты?

— Хммм… Не называя никаких имен сообщить,что девушка — невеста очень знатного господина, и мы хотим… Точнее, ты хочешь, ты отправишься туда один! Ты хочешь написать о ней статью, чтобы порадовать почтеннейшую публику, которая любит совать свой нос в дела аристократических семей… Годится!

Шпатц вернулся на Тульпенштрассе уже в сумерках. Положив на полку три папки с бумагами и несколько номеров «Фамилиенцайтунг», подумал, что пора обзавестись портфелем. Повесил плащ в шкаф, пошел в комнату и вскрыл первый из двух конвертов, которые отдал ему герр комендант.

Это было уведомление от рабочей биржи. Фройляйн Оффенбаум любезно сообщала, что все его документы оформлены, и он может зайти к ней в любое удобное время. Второе письмо было от Боденгаузена. Он предлагал встретиться послезавтра за обедом в пивной на углу Майнштрассе и Штигауф-штрасс.