Книга Честность свободна от страха, страница 135 – Саша Фишер

Крамм попрощался с Лисбет, захлопнул дверь и закрыл ее на задвижку.

— Итак, наша безумная девочка зачем-то пожелала посетить маскарад твоего кузена…

— Вы думаете, она именно за этим приходила, герр Крамм? Чтобы забрать билет? — Шпатц собрал с пола подсохшие папки.

— Вряд ли она знала, что у нас он есть, — Крамм пожал плечами. — Что она читала?

— Я не смог разобрать со своего места, увы.

— Если хоть сколько-нибудь верить ее словам, то кажется наш знакомый торговец зерном чем-то вызвал ее недоверие. И она пытается хоть как-то вернуть себе контроль над ситуацией. Она, конечно, очень сильна… — Крамм потер все еще болевшие виски. — Но она девчонка. Избалованная и не очень умная.

— Что делает ее еще более непредсказуемой. И не менее опасной. Что ей может быть нужно на маскараде?

— Не представляю. Возможно просто соскучилась по публике. Нам нужно попасть на этот маскарад. Не хочу этого пропустить!

— Ваш билет она не нашла, герр Крамм. Только мой.

— Для тебя у меня есть еще один вариант. Я просто не успел рассказать.

Фрау Ирма штамм Габленц приняла их, возлежа на груде разноцветных бархатных подушек. В пансионе она арендовала небольшой домик, с высокой островерхой крышей, оформленный изнутри в стиле «мечта сибарита» — подушки, пуфики, пушистые ковры, низкие столики, газовые шторы вперемешку с бархатными портьерами, загадочный полумрак.

— Васа, я так рада тебя видеть! — Ирма приподнялась на локте, ее объемнаягрудь, выпиравшая из бледно-сиреневого шелка пеньюара, заколыхалась. — Шпатц…

От нескрываемой похоти в глазах Ирмы Шпатца передернуло. Он через силу улыбнулся, шагнул вперед и старомодно поцеловал ей руку. Она крепко сжала его пальцы и некоторое время не отпускала.

— Флинк, милый, смешай нашим гостям напитки, — сказала Ирма, повернув голову в сторону бархатной портьеры. — О, коктейли, которые смешивает этот юноша, выше всяческих похвал. Он просто кудесник!

— Вы мне льстите, фрау Ирма, — портьера колыхнулась, из-за нее показалась мальчишеская фигура Флинка, наряженного в короткий шелковый халат. — Привет, герр Шпатц, добрый день, герр Крамм.

Шпатц сидел на подушках и потягивал из стакана третью порцию пунша, приготовленного Флинком. Крамм ворковал с Ирмой, щедро рассыпая комплименты. Они обсуждали светские сплетни о людях, чьи имена были Шпатцу совершенно незнакомы и не торопились приходить к цели их визита. Иногда Ирма обжигала Шпатца горячими взглядами, что заставляло его чувствовать себя неудобно. Вещью. Предметом, который эта капризная и богатая фрау пожелала разместить среди своих пуфиков, подушек, низких диванчиков и маленьких настырных собачек, с которыми она сюсюкала каждый раз, когда одна из них забегала в поле ее зрения.

Когда речь зашла о Роземари, Шпатц прислушался к разговору.

— Ах, Васа, если бы ты знал, какая она стерва! Пока мой брат был жив, она вела себя тише воды, ниже травы. Была милой и приветливой. Но когда он умер, я поняла, что все это время она не сидела сложа руки! Брат не оставил мне ничего, ты представляешь? Все, что у меня есть сейчас, я получила своим собственным трудом!

«Она не знает, что ее невестка мертва?» — подумал Шпатц. Крамм взял Ирму за полную руку и, глядя ей в глаза, стал петь дифирамбы ее непревзойденному уму, который соревнуется за право первенства с ее красотой. Ирма дослушала, прищуриваясь от удовольствия, затем вырвала руку.