Книга Честность свободна от страха, страница 137 – Саша Фишер

— А Сигилд? Кронивен?

Крамм неопределенно повел плечами, что, наверное, должно было означать: «Посмотрим по обстоятельствам».

Герр комендант сидел на месте, хотя время было уже позднее. Увидев Шпатца, он разулыбался.

— А, герр Грессель! Хорошего вечера! Я уже должен был уйти спать, но никак не мог оставить эту сцену незавершенной. И надеялся вас увидеть.

— Очень лестно, что вы меня ждали, герр комендант, — Шпатц вежливо кивнул. — Я чем-то могу быть вам полезен?

— Меня съедает любопытство. Красивая полная фрау, которая передавала вам письмо. Вы же с ней встретились?

— Разумеется, герр комендант. Невежливо оставлять красивых фрау без внимания.

— И вас с ней связывают только деловые отношения? — комендант подмигнул.

— Отнюдь, — Шпатц подмигнул в ответ. — Завтра я сопровождаю фрау на маскарад.

— Маскарад? Это же тот самый маскарад, про который я думаю?

— На люфтшиффе Шреклих, герр комендант.

— О… — глаза коменданта засветились вдохновением. — Пожалуй, я должен изменить последнюю сцену своей пьесы. Добавить ей грандиозности. Люфтшифф! Как я мог не подумать про такое! Спасибо, герр Грессель!

Комендант снова открыл тетрадь, перечеркнул исписанную последнюю страницу и начал старательно выводить буквы на следующей.

Шпатц поднялся на четвертый этаж, вставил ключ в замок, вежливо кивнул приоткрывшейся соседней двери, и вошел в прихожую. На всякий случай потянул носом воздух. Рассмеялся. Вряд ли кто-то станет травить газом крохотную комнату в многоквартирном доме.

Шпатц аккуратно повесил плащ в шкаф. Снял пиджак, бросил его на спинку стула, открыл дверцушкафа, посмотрел на зеленый фрак, усыпанный почти живыми бабочками. Что там говорила покойная Роземари о хозяине этого костюма? Кажется, под предлогом поиска лекарства от старости он убил несколько десятков детей. Но казнили его за что-то другое… Или Шпатц путает его с маньяком, убивавшим актрис? Закрыл шкаф. Интересно, если носишь одежду, которую когда-то носил маньяк и убийца, не станешь ли ты сам со временем маньяком и убийцей? Было бы интересно поговорить об этом с фройляйн Нюслейн, наверняка у нее есть соображения на этот счет.

Шпатц улегся на жесткую кровать, не снимая ботинок. Чтобы не пачкать покрывало, сложил ноги на спинку. Подумал про фрау Ирму. Про слова Крамма. Потом почему-то вспомнил Клод. Понял, что хочет зайти в гости, узнать, как у девушек дела. Не причинил ли им хлопот герр комиссар? Или Кронивен? Потом почувствовал укол острой жалости, вспомнив фрау пакт Ауфзес. Он так и не успел поговорить с ней еще раз. Потом…

Он не сразу понял, что его разбудило. Снилось что-то тревожное, какие-то длинные коридоры, заполненные туманом, ухмыляющиеся рожи, которые становились масками и маски, которые оказывались лицами живых людей. Потом он увидел себя в зеркале. Отражение приплясывало, извивалось волнами, то голова становилась огромной, а ноги — тоненькими, то голова вдруг уменьшалась, а туловище раздавалось в стороны, заполняя все зазеркальное пространство. Потом раздался звон, зеркало разбилось, и струи тумана поползли к нему. Они превращались в плети плюща, обвивали его тело и душили, душили, душили…

Вокруг было невыносимо, обжигающе жарко. Шпатц приоткрыл глаза, потом снова зажмурился. Реальность казалась продолжением абсурдного сна — его комната была заполнена дымом, шкаф и стол облизывали оранжевые сполохи огня. Шпатц попытался вдохнуть, закашлялся и сразу пришел в себя. Пожар! Надо немедленно выбираться наружу!