Книга Каждый мародер желает знать…, страница 47 – Саша Фишер

Человеческих дозоров не было.

Если не считать механизмов, то деревня была обыкновенная. Никакого идеального порядка или хоть каких-нибудь признаков военизированности. Зато один из домов рядом с площадью — явный кабак. Ну или, может, не кабак, а просто такой гостеприимный дом, в котором принимали каждого заходящего, а выходил он оттуда явно повеселевшим.

Ближе к закату мы увидели еще одну разновидность местного механизма — роботизированного пастуха. Это была примерно такая же тумбочка, как и та, что гуляла по улице, только с крошечной головой на длинной шее и гибким стрекательным манипулятором.

— Интересно, как они всем этим управляют? — прошептала Натаха. — Они тут техномаги через одного?

— Похоже, для этого не нужно быть магом, — я убрал почти бесполезный в темноте бинокль в сумку. — Стас управляет своей игрушкой, а он вообще не маг.

— Шагоходы выглядят обычными, — Натаха пожала плечами. — Такие в Империи строили. А вот остальные механические штуки я впервые вижу. И даже не слышала про такие никогда. А они вроде как старые. И к ним тут все привыкли... Кстати, а что мы хотим еще узнать? Какой план?

— Я думаю подобраться к дому старосты, послушать разговоры разных людей, если получится, — сказал я. — Понять, действительно ли они всех убивают, или все-таки можно договориться. Как я понял, у месту, которое нам нужно, пробраться не через деревню возможно, но это надо будет делать гигантский крюк. Хотя если без машины, то можно. Реку-то и вплавь можно пересечь...

— Предлагаю здесь разделиться, — деловито сказала Натаха. — Я пройду внешний круг деревни, а ты — внутренний и дом старосты. Встречаемся на этом же месте.

Я открыл рот, чтобы возразить. Мне хотелось оставить ее здесь, чтобы не рисковать, но птом я подумал, что вообще-то Натаха вовсе даже не оранжерейный цветочек. И она здесь полностью в своей стихии. Сибирские деревни она знает сильно лучше, чем я. Так что я ничего не сказал и кивнул. Натаха коротко меня обняла и, не успел я и глазом моргнуть, как исчезла в сгущающихся сумерках.

Я подождал минут пять и тоже двинулся вниз.

Не было собак. Я готовился к тому, что у каждого забора меня будет встречать заливистый лай мохнатых сторожей, но ничего такого. Разок спугнул здорового рыжего кота, который забралсяна забор и неодобрительно зыркнул сверкнувшими глазищами.

Дом старосты — самый большой, отделен от площади обширным тенистым садом. Рядом с кабаком — шумная тусовка вокруг керосинового фонаря. Я постоял в тени и послушал разговоры.

— ...бабу свою утихомирить не можешь. Эта стерва меня вчера половником огрела.

— ...хомяк пожрал. Кота не боится. Дашь на недельку своего крысодрона?

— Никуда не пойдешь, говорит, пока крышу не починишь! Думала, перехитрила, как бы не так!

— А Осипа кто-нибудь видел сегодня?

— ...и он тогда вместе с забором падает в крапиву! Он орет, кореш его орет, а вокруг еще и пчелы летают, потому что эти два тупана улей перевернули!

— ...брагу поставил. Говорит, что спрятал теперь так, что не найдет никто...

Из-за упоминания Осипа я послушал разговор еще какое-то время, но к интересующей меня теме выпивохи так и не вернулись. Так что я перемахнул через забор под прикрытием здоровенного куста черемухи и оказался во дворе дома старосты.

Натаха успела мне рассказать, что старосту зовут Пелагея, что она не замужем, что обе ее дочери уже живут отдельно со своими семьями.