Книга Красный Вервольф 5, страница 60 – Саша Фишер, Рафаэль Дамиров

— Есть сведения, что профессор не тот, за кого себя выдает, — сказал я ему, без лишних предисловий.

— Возможно, — без удивления откликнулся Юрий Иванович.

— Я его постараюсь расколоть, но тебе при этом присутствовать не обязательно.

— Тогда я ухожу! — сказал чекист, снимая с вешалки в прихожей пальто и шляпу.

— Как мне тебя найти, в случае надобности?

— Я живу неподалеку, на Некрасова десять, в квартире доцента Новикова. Ты его видел. Старичок в круглых очках.

— Он знает, кто ты?

— Знает. Виктор Семеныч товарищ проверенный, подпольщик с дореволюционным стажем, правда, бывший эсер, но это дела не меняет.

— Хорошо! До встречи!

Карнаус нахлобучил шляпу, а я наоборот, снял кепарик и пальто, и вошел в ярко освещенную комнату, посреди которой топталась парочка, отплясывая популярный фокстрот. В общем — все невинно, пока придраться не к чему, но я не спешил. Присел к столу, налил себе водочки из бутылки с наклейкой «Smirnoff», подцепил побольше икорки и выложил на ломоть ржаного хлеба. Видать, хозяин решил порадовать гостей угощением в силе «а ля рюс». Закусывая, я искоса посматривал на танцующих.

У нас, в России, к дядюшке, который так наяривает с племянницей, уже появились бы вопросы, но у немчуры свои представления о приличиях, тем более — в Третьем Рейхе. Я решил не торопить события. Марта знает, что делает. Вон как она задницей крутит! У прохвессора уже, наверное, тесновато стало в брюках. Тем более, он изрядно подшофе. По-моему, герр Бюлов даже не заметил моего появления. Ну да — один русский вышел, второй вошел. Какая разница, кто именно? Все они на одно лицо!

А фройляйнтак и манит своего названого дядюшку — попкой, ручками, глазками вертит и отступает в комнату, дверной проем которой едва задрапирован портьерой. И виднеется в том проеме двуспальная кровать, спинка поблескивает никелированными шишечками. Ага, вот значит какой план у Марты. У пьяного мужичка, при виде койки, на фоне которой так соблазнительно покачиваются крутые бедра сочной бабенки, крышу сорвет окончательно, родственник он там или нет.

Сорвало. Я услышал как ухнули кроватные пружины под тяжестью двух тел. Потом — смачный шлепок пощечины и сдавленный вопль: «Помогите!». Как истинный рыцарь и пылкий любовник, я не мог остаться равнодушным к призыву о помощи. Вскочил и кинулся в спальню. М-да, картинка самая неприглядная! Дядюшка пытается изназиловать племянницу. Повалил на койку, одной рукой зажимает рот, а другой лезет под юбку, обрывая застежки, что крепят чулки к поясу.

Пришлось схватить его за шиворот и сдернуть с вожделенного тела. И тоже отвесить пару пощечин. С удовольствием бы выбил ему все зубы, но нельзя наносить увечий, которые могли бы отразиться на внешнем облике сотрудника Аненербе. Помогло. Бюлов ошеломленно уставился на меня. Потом скосил глазки на истерзанную фройляйн Зунд, которая не спешила наводить порядок в одежде. Даже до затуманенных спиртными парами мозгов прохвессора стало доходить в какую историю он влип.

— Нет, нет, — забормотал он. — Вы неправильно меня поняли! Она… Она меня спровоцировала!

— Это называется: «The honey trap», не правда ли, мистер как вас там? — сказал я.

«Дядюшка» не успел изобразить на физиономии возмущенное недоумение или хотя бы элементарное непонимание. Поэтому я решил дожать его немедленно: