Книга Красный вервольф 4, страница 102 – Саша Фишер, Рафаэль Дамиров

Я проскользнул в открытую дверь в кухню и притаился за плитой. Затрещала разрываемая ткань.

— Нет! Помогите! — закричала Зося.

«Потерпи еще чуть-чуть, милая!» — мысленно ответил я, пробираясь вдоль плиты к внешней двери. Первым нужно снять того, кто охраняет.

Я быстро бросил взгляд из-за угла. Ага, хрена с два, он что охраняет, курва… Бл*ха, нахватался уже от пшеков, подцепил долбаное словечко! Пшек действительно стоял в дверях, но смотрел на наружу, а внутрь.И скалился. Предвкушает, собака сутулая, когда его очередь настанет. Никогда, тварь поганая!

Я тихонько положил винтовку на пол, достал из-за голенища нож.

— Неееееет! — заверещала Зося. Одновременно с ее криком бахнул взрыв где-то совсем рядом, с потолка посыпалась штукатурка. Момент идеальный!

Я распрямил колени и метнулся вперед. Острая заточка вонзилась в шею пшека, он успел только рот раззявить и глаза удивленные на меня выпучить. И потух, мешком свалившись мне прямо в объятия.

И тут же окрик другого пшека.

— Эй, ты еще кто⁈

Щелк… А вот это кнопка на кобуре. Я развернулся, держа тело мертвого «караульного» перед собой.

Бах! Бах! Тело дернулось, я сделал широкий шаг вперед и швырнул труп, сбивая с ног и стрелка, и второго, который как раз спустил штаны и завис над распластанным на полу кухни телом Зоси. Голая жопа упал на Зосю, труп следом за ним, а тот, кто стрелял, попытался, было, отступить, но неудачно. Не удержался на ногах и рухнул спиной вперед. Раздался мерзкий хруст, который трудно с чем-то перепутать. Так ломаются шейные позвонки. Вместе с основанием черепа. Бздямкнул об пол пистолет.

Оставшийся в живых «голая жопа» заворочался, задергался, пытаясь вывернуться из-под мертвого тела.

Не успел.

Пока, парень. Зря ты вообще сюда пришел. Сидел бы в своей Польше, глядишь и пожил бы подольше. Я всадил нож ему в шею. Три раза. Одного бы хватило, но очень уж меня они выбесили. Едва сдержался, чтобы не начать пинать уже мертвые тела.

Кровь хлынула на полуголую Зосю.

Она замычала. Кричать не могла, пшеки-таки заткнули ей рот какой-то тряпкой.

Я столкнул с нее оба мертвых тела и рывком поднял на ноги.

— Давай я отведу тебя домой, — сказал я.

— Я… Они… Я… — она открывала и закрывала рот, всхлипывая и задыхаясь. Не без удовольствия отвесил ей пару звонких пощечин. Жестокий, конечно, сеанс психотерапии для девушки, которую только что чуть не изнасиловали, но другого не завезли, прости, дорогая.

Взгляд стал осмысленным, всхлипы перестали быть истеричными, теперь она просто заплакала. «Надо же, она еще и накрашена…» — подумал я, глядя на потеки черной туши под ее глазами.

— Ну-ну, милая, все уже закончилось, — я погладил ее по голове. Она попыталась броситься обниматься, но я ее удержал на расстоянии. Она в кровищевся, мне только крови на пиджаке не хватает для полного комплекта.

— Вася, ты меня спас! — сказала она, наконец, осмысленную фразу.

— Типа того, — я погладил ее по тому плечу, которое не было залито кровью пшека. — Пойдем, я тебя домой отведу. Тебе надо умыться и переодеться.

— Там же… там… — она махнула рукой, тыкая пальцем сразу в несколько сторон.

— Ну да, там стреляют, — кинвул я. — Это случается. Пойдем.

На плите валялась сброшенная куртка одного из пшеков. Раздевался, чтобы не мешала, ясен хрен. Вот и пригодится теперь. Я накинул ее на плечи Зоси, приобнял осторожненько и повел прочь из школы.