Книга Красный вервольф 4, страница 105 – Саша Фишер, Рафаэль Дамиров

— Вот и отлично, — обрадовался я. — Мне тоже пора отсюда убираться, а лучше времени, чем сейчас, мы вряд ли подгадаем. Всем вместе в лоханке будет тесновато, конечно, но, надеюсь, вывезет. Дождемся ночи, и… Ах да, еще же Зося.

— Нет уж, только не Зося, — неожиданно зло проговорила Эмилия. — С собой ее потащим, до места точно не доедем!

— Миля, да что ты такое говоришь! — вскинул голову Бежич. — Она же тоже моя дочь. Твоя сестра!

— Ничего с ней здесь не случится, — фыркнула Эмилия. — Ноги раскинет перед очередным фрицем и будет жить припеваючи, как привыкла.

— Нехорошо так говорить, милая… — Бежич покачал головой.

— А что я сказала не так? — глаза Эмилии зло сверкнули. — Ты вспомни, вспомни, кто это распустил язык насчет способностей Милены! Да если бы эта сучка течная промолчала, нам бы может и не пришлось сейчас никуда бежать… Это же она разболтала своему Анхелю, что Милена с собаками общается! И фрицы насели с этими опытами. И теперь…

Эмилия уронила голову на руки и тихо расплакалась.

— Милая, все будет хорошо, — отец опять ее обнял и принялся гладить по растрепанным волосам. Снова в комнате сгустилось тоскливо-безысходное настоение, которое, кажется, можно было ножом резать. Даже я прикусил язык, хотя хотел поторопить Бежичей с принятием решения. А Зося… Да хрен знает, что для нее опаснее — пускаться в бега через оккупированную Псковщину или остаться здесь и хлопать глазами, мол, не знаю я ничего. Правда, есть ненулевой шанс, что фрицы возьмутся ее пытать и вообще расстреляют потом, когда поймут, что она бесполезна.

Ф-ух, вот ведь заноза-то в заднице…

И тут я заметил, что Яшка изо всех сил корчит мне страшные рожи. По всей видимости, это означало, что он хочет мне что-то важное сказать, но без свидетелей.

— А пойдем-ка мы, Яшка, покурим, а? — я кивнул на дверь. — Вы тут обсудите пока все. Как скажете, так и будет.

Мы с Яшкой вышли из избы и засели за поленницей, чтобы не маячить во дворе. Соседей тут рядом нет, но издалека могут заметить, что рядом с домом Марьи толкутся какие-то два мужика.

— Выкладывай, что там у тебя, — сказал я. — Не просто же так ты мне страшные рожи корчил.

— Я это… — лицо Яшки помрачнело. — Нельзя тебе обратно к партизанам, вот что.

— О как… — прищурился я. — А что такое? Случилось что?

— В общем… — Яшка растерянно запустил пальцы в отросшую шевелюру. — В общем, там приказ на тебя пришел вроде как… Или не приказ, а какая другая бумага. Я тогда сразу же скипнул, чтобы тебя найти и предупредить.

— Ничего не понял, — я помотал головой. — Какой еще приказ? Что ты мне голову морочишь? Говори давай по порядку!

— Есть, говорить по порядку, дядя Саша, — Яшка шумно выдохнул. — Значит так. Явился позавчера в отряд этот НКВД-шник очкастый…

— Лаврик? — спросил я.

— Ну да, Юрий Иванович который, — кивнул Яшка. — И в штаб уволок Слободского и Хайдарова. И еще пару старых партизан. Я подумал, что дело важное, должно быть, и разговор подслушал. Там же, знаешь, у штабной нашей землянке в том месте, где вентиляция сделана, если прилечь вот эдак вот, то все-все слышно, что внутри происходит.

— Ты не отвлекайся давай! — прикрикнул я.

— Да-да, я продолжаю, — Яшка быстро-быстро закивал. — И как в воду ведь смотрел. Пристроился я к вентиляции и сразу же твое имя услышал. Лаврик этот приказал, чтобы тебя, когда ты в отряд явишься, немедленно взяли под стражу и ни в коем случае не общались, и не разговаривали с тобой. Связать, в рот кляп и запереть. А ежели будешь брыкаться, пристрелить, как собаку.