Книга Красный вервольф 4, страница 100 – Саша Фишер, Рафаэль Дамиров

Увидев это зрелище, пацан-немец пискнул что-то испуганное и еще крепче вцепился в свою винтовку. Губы задрожали.

Ну да, ну да. Страшно маленькому.

Так.

Этих двоих прирезали изнутри, дверь закрыта на засов. Значит подошли вплотную без проблем. Значит и правда были в форме.

Бл*ха.

Ладно, я вообще-то собирался до питомника добраться, когда этот эсэсовский шкет меня отвлек.

Тем более, что собаки продолжали свой концерт, добавляя происходящемусюрреалистичных ноток.

— Идем к питомнику, — прошептал я.

— Кто на нас напал? — подал голос мой юный немецкий падаван. Ага, явно уже передумал хорохориться. На роже написано «слушаю и повинуюсь», только не заставляй меня принимать решения.

Мы подобрались к школьной кухне, дверь в которую была заперта. Чтобы выйти к той части школьного двора, где питомник, нужно как раз через нее пройти. Но дверь хлипкая, можно особо не церемониться.

Я саданул по замку пяткой. Замок с хрустом прекратил свои преграждающие функции. На всякий случай я отскочил в сторону. Вдруг пальнет кто.

Нет, не пальнули.

— Стой тут, — одними губами приказал я юному фрицу. Тот с готовностью кивнул и встал, прижавшись к стене.

Я просочился в помещение кухни. Пахло горелым жиром, жареной капустой и табаком. Кто-то тут совсем недавно курил.

Я пополз на карачках вдоль здоровенной столовской плиты…

Высунулся на секунду в окно. Вроде никого нет. Клетки с собакенами закрыты, а сами они продолжают самозабвенно лаять.

Или там кто-то есть, или они просто не могут успокоиться.

Я выглянул через приоткрытую дверь.

Ох ты ж…

Быстро нырнул обратно. Возле стены двое — один в форме цвета фельдграу, второй в чем-то другом, не разглядел. Но лицо второго замотано тряпкой по самые глаза. Шушукаются.

Из-за лая собак ни хрена непонятно.

Но самое главное я увидел — девочки с ними нет.

Значит она где-то в другом месте. Прикончить этих? Бл*ха, вот зачем они днем напали⁈ Никакого пространства для маневра…

Я выглянул еще раз.

Кажись, там еще один или двое. Если выпрыгну, окажусь на прицеле того, что за поленницей сидит. И у того, что с мордой замотанной, в руке пистолет.

Подумал, сначала, может это Доминика, но нет. Этот — явно мужик.

Но одно ясно — девочки с ними нет. Рожи озадаченные и озабоченные, думают, что дальше делать.

Значит надо проверить, как дела в доме Бежичей.

Я тихонько вышел из кухни. Фриц стоял там, где я его оставил. Бледный, губы шевелятся. Молится?

— Пойдем наружу, — прошептал я. — С этими не справимся, тут подмога нужна.

В этот момент собаки вдруг как-то разом перестали гавкать. И в наступившей тишине раздался громкий голос Зоси с явственными истерическими нотками.

— Вы кто такие? Руки вверх, я буду стрелять!

Твою мать… Твою мать!

Вот же дурища! За каким чертом она к ним полезла?

— Хальт! Хэнде хох! — сказал один из поляков.

— Я по роже вижу, что ты не фриц! — заорала Зося. — Быстро руки вверх подняли, я кому сказала! Буду стрелять!

Молоденький фриц замер, прижав к себе винтовку. Я показал на нее глазами, потом кивнул в сторону кухни. Ткнул пальцем себе в грудь. Так себе, наверное, объяснение, но он сообразил. Торопливо сунул мне оружие и бочком-бочком пошел вдоль стены в противоположную сторону.

Я снова проскользнул на кухню. Бл*ха, ни хрена отсюда не простреливается. Зато если высунусь, то буду идеальной мишенью.