Книга Красный вервольф 2, страница 91 – Саша Фишер, Рафаэль Дамиров

— Это какую-такую «разживочную»?

— Добра нахомячить или денег добыть. Грабануть награбленное, так сказать. Ведьизвестно, что сытый боец — хороший боец.

— Ага, — воодушевился цыган. — Когда живот к хребту прилипает, много не навоюешь. Сам тебе такое хотел предложить.

Мы пришли в дом Марфы и направились прямиком в комнату Златы. Рассказали ей о наших планах насчет «отличника».

— Клаус фон Мансфельд? — всплеснула руками девушка, когда услышала его имя. — Так я его знаю…

— Последние дни в бордельхауз ходит, — усмехнулась Злата. — Правда, ни с кем пока не уединялся, пьет шнапс и музыку слушает. На меня заглядывается, но кажется ему гонор благородный мешает подойти. И хочется, и колется. Я правильно понимаю, что нам нужно, чтобы он дома не ночевал?

На губах Златы заиграла такая улыбка, что воздух в комнате стал горячее на десяток-другой градусов.

— Какая ты у нас умница, — я подмигнул. — Тогда делаем так…

Рубин ужом выскользнул из кустов.

— Сделано! — прошептал он. — Она поставила на окно горшок с цветком!

— Отлично, тогда пошли! — я двинулся, было, вперед, но Рубин подергал меня за рукав. — Что?

— Давай я, дядя Саша! — глаза Рубина азартно и отчаянно блестели в темноте. Я выглянул из-за угла. Патруль топтался на том же самом месте. В темноте вспыхивали огоньки сигарет, троица фрицев расслабленно болтала, обсуждая вчерашний футбольный матч. Как и вся комендатура сегодня, впрочем.

— Вместе и пойдем, — сказал я, повернувшись обратно к цыгану.

— Двоих легче заметить, — резонно возразил Рубин. — Я маленький и юркий. Проскользну, никто даже не шевельнется. А ты…

— Большой и неповоротливый? — криво усмехнулся я.

— Не… — Рубин мотнул головой. — Ты командир. Если тебя сцапают, то всем нам конец. Не в смысле, что ты нас выдашь сразу же, а… Ну просто тогда мы…

Рубин замялся и спрятал глаза.

— Я понял, не продолжай, — я кивнул. Прав ведь он, чертяка мелкий. Ткнул в самое больное почти. Боюсь я кем-то рисковать, сам собой норовлю каждую дыру заткнуть. Сунул руку в карман, достал сверток. — Вот, держи. Михалыч намешал отравы, только надо еще понять, куда ее всыпать так, чтобы незаметно было… Темный такой порошок, получается… И главное — ничего из квартиры его не бери, чтобы он не обнаружил, что…

— Да понимаю я все, дядя Саша! — Рубин сверкнул зубами в темноте. — Все сделаю в лучшем виде!

Он проворно выхватил у меня сверточек и растворился в темноте. Потянулись минуты ожидания. Патруль докурил и утопал куда-то. Подвыпившая семейная пара зашла в тот же подъезд. Было слышно, как они поднимаются по лестнице, громко разговаривая и переругиваясь. Обычное дело — кто-то выпил больше, чем следовало, надо было идти домой еще час назад. Некоторые вещи не меняются.

Где-то вдалеке раздалосьгромкое «Хальт!» Потом топот, звуки потасовки, чей-то оборвавшийся крик.

Громко захлопали над самой головой крылья большой птицы. Ф-ух. Чуть не шарахнулся, вот ведь нервишки-то пошаливают! Причем был бы сам «на деле», вообще бы не психовал. А за Рубина переживаю. Вслушиваюсь в звуки ночного города до боли в ушах, пялюсь на окна «отличника» так, что кажется глаза скоро выпадут.

Даже закурить захотелось.

Мысленно сосчитал до десяти. Потом откуда-то из глубин памяти всплыла считалочка.