Онлайн книга «Красный вервольф 2»
|
Встречу он назначил в кинотеатре, предназначенном для русского населения — самом обшарпанном и убогом. Но псковичи в него все равно ходили, чтобы хоть как-то отвлечься от своего положения. На экране крутили немецкие новости, кинохронику и старые фильмы. А в свободное от сеансов время в небольшом зале устраивали разные беседы, дискуссии и прочие общественно-полезные сборища. Рашер вышел на середину, встал перед белым экраном и поклонился. — Доброго денечка, товарищи женщины! — сказал он, приветливо улыбнувшись. — Я доктор Зигмунд Рашер, а это моя возлюбленная супруга, которая, как и вы, готовится скоро стать матерью во второй раз. Он указал на стоящую сбоку сцены Каролину. Ее строгое темно-бордовое платье туго обтягивало огромный круглый живот. Она тоже улыбнулась и помахала дамочкам рукой. Я старательно переводил словесные кружева, которые плел перед русскими женщинами нацистский доктор. Собралось их, надо сказать, немало, не меньше семидесяти. Они слушали речь о передовых достижениях гинекологической мысли в Германии, о том, как в скором времени роды станут много проще и легче, так что каждая женщина сможет выносить и родить без риска для жизни по десять и более детей. Женщины внимали. По началу их лица были тревожными и замкнутыми, но Рашер был такой веселый и жизнерадостный, что уже к середине выступления дамочки расслабились, начали смеяться над его шутками и даже хлопать периодически. Освещена в зале была только сцена, так что по началу лиц собравшихся я не разбирал. Чуть позже, когда глаза привыкли к полумраку зала, я взялся их рассматривать. Они были разные. Совсем юные девчонки и полнотелые бабы в теле. Блондинки, брюнетки, рыженькие. У кого-то животы уже были большие и круглые, а по ком-то сходу не скажешь… Опа… В четвертом ряду с дальнего от меня края сидела баба Нюра. Пальцы ее тревожно трепали перекинутую через плечо косу. Она что, тоже беременна? Когда я ее в прошлый раз видел, то не заметил… Хотя там было довольно далеко, можно было и не заметить… Но ведь тогда получается, что мой отец должен родиться этой осенью. — …таким образом вы получаете возможность проживать в комфортных условиях, получать правильное и здоровое питание, а также находиться под моим неусыпным и самым передовым медицинским наблюдением, — торжественно закончил свою речь Рашер и раскинул в стороны руки. В зале раздались несмелые аплодисменты. — А можно уже идти домой? — спросила с крайнего ряда полная женщина с усталым лицом. — У меня еще и обед не приготовлен… — Прошу вас организованно пройти за этими славными ребятами, — проигнорировав вопрос произнес Рашер, указав на кучкующихся в дверях эсэсовцев. — У выхода вас уже ожидает транспорт. Вас отвезут в Плескау-Шпиттель и разместят в только что построенных светлых и удобных жилых корпусах… Глаза множества женщин уставились на меня, ожидая перевода. Я почувствовал, что в горле у меня зашевелился колючий комок, будто я только что проглотил ежа. Я открыл рот и охрипшим голосом перевел слова Рашера. Твою мать… Твою мать… Это что же получается? Всех женщин, включая мою бабушку, Рашер собрался увезти в концлагерь? И что потом? Я посмотрел на сцену. Доктор о чем-то шептался со своей женой, изредка бросая взгляды в зрительный зал. — А кормить точно будут хорошо? — спросила молоденькая тоненькая девушка с первого ряда. Живот у нее был огромный, будто родить она собиралась не меньше, чем тройню. |