Онлайн книга «Красный вервольф 2»
|
— О, не сомневайтесь! — заверил Рашер с широкой улыбкой. — Меню составляли лучшие германские повара. Несколько женщин встали и пошли к выходу. Грузовики, вспомнил я. Когда мы заходили в кинотеатр, ко входу подкатило несколько грузовиков. — Я не хочу! — закричала вдруг одна из женщин. — Выпустите меня,мне надо домой! У меня трое детей! Пара эсэсовцев бодро рванули к ней, подхватили под руки и выволокли из зала. На несколько секунд повисла тишина, потом раздался громкий всхлип. — Вы не понимаете, товарищи женщины, — Рашер прижал руки к груди. — Я доктор! Вам не надо меня бояться. Я хочу вам только добра. И я не допущу, чтобы вы по собственной глупости и недомыслию отказались сейчас от шанса послужить Великому Рейху! Так что не разводите панику, а организованно и тихо погрузитесь в предоставленный транспорт… Кто-то зарыдал, теперь уже не скрываясь. Некоторые женщины повскакивали со своих мест и попытались прорваться через стоящих на их пути эсэсовцев. Но те с шутками и прибаутками хватали их за руки и выволакивали наружу. Жуть, как хотелось броситься на Рашера и перегрызть ему глотку. Сводило скулы от ненависти, руки сами собой сжимались в кулаки. Но броситься на него сейчас было бы чистейшим самоубийством. И даже не факт, что я успею свернуть ему шею до того, как меня изрешетят пулями. И тогда у меня не останется никаких шансов вытащить из концлагеря мою бабушку. И вообще кого бы то ни было. Да уж, охрану он пригнал внушительную. А я-то еще недоумевал, зачем ему столько. Мол, он что, думает, что для его нежной персоны беременные женщины представляют такую грозную опасность? Я поискал глазами свою бабушку. Она не истерила, не плакала и не металась. Стояла прямо, подбородок гордо вздернут… И да, вот сейчас я видел под летним платьем ее округлившийся живот. Правда, если не присматриваться, то все еще незаметно. Перевел взгляд на Рашера, который возбужденно ходил по сцене взад вперед и командовал эсэсовцам быть осторожнее, чтобы не попортить раньше времени экспериментальный материал. Через десять минут зал был пуст. Снаружи взревели двигатели грузовиков, заглушив женские крики и плач. В зале остались только я, Рашер и его супруга. Нацистский доктор, не обращая на меня внимания, обнял свою жену и погладил ее по круглому животу. — Ну как, ты довольна, дорогая? — спросил он. — Мне понравилась та блондинка с косой, — сказала Каролина, махнув рукой примерно в ту сторону, где сидела моя бабушка. — Только вот… — Это ничего, ничего, — успокоил ее Рашер. — В конце концов, я же доктор. И могу обосновать любой… Гм… Феномен. * * * Весь оставшийсядень я ходил мрачнее грозовой тучи, даже служебно-дежурную улыбку не получалось натянуть на морду. Марта почувствовала мое настроение, и бросала искоса на меня испытывающие взгляды, будто в тайне сочувствовала, но ни о чем не спрашивала — держала марку и строила из себя обиженку. Мысль о том, что Нюру увезли в новоявленный концлагерь, никак не отпускала. Вместе с моей молоденькой бабушкой много советских женщин попали в западню Рашера. Я пока не придумал, как им помочь, слишком все навалилось разом, но с доктором определенно надо расправиться. А еще с «отличником». Гауптштурмфюрер Клаус фон Мансфельд, будучи голубых кровей, психиатром и этнографом одновременно, мог бы занимать вторую по значимости должность в Плескау-Шпиттель и быть правой руку Рашера. Но почему-то был прикомандирован руководством Аненербе непосредственно к Пскову. От Клауса за версту сквозило презрением к всему славянскому роду. Такой не должен ходить по нашей Земле, однозначно. До Рашера, пока мне не добраться, а вот гауптштурмфюрер явно обитает где-то здесь в городе. Я уже нарезал задачи Рубину, он сказал, что частенько видит этого хмыря на городской площади. Оставалось только ждать. |