Онлайн книга «Красный вервольф»
|
— Так вы разбираетесь в искусстве? — живо вступил в разговор мужик в светлом костюме. — Больше в литературе, чем в живописи, — сказал я. Бл*ха, главное сейчас самому не заржать. Давненько же мне не приходилось косить под заучку-отличника! — Не могли бы вы в таком случае… — «светлый костюм» раскрыл папку и протянул мне лист бумаги, исписанный мелким, но ровным почерком. — Переведите это! Я снова поправил очки и пробежался глазами по тексту. — Живописец-портретист Виргилиус Эрикссен написал картину «Столетняя царскосельская обывательница с семьей» по заказу императрицы Екатерины Второй, — заговорил я по-немецки. — Простота и строгость композиции, спокойный, торжественный ритм фигур, сдержанность эмоций и приглушенность цветовых соотношений… — Достаточно! Достаточно! — воскликнул «светлый костюм». — Герр гауптштурмфюрер, можно вас на пару слов? Штатский взял лопоухого под локоток и уволок в смежную комнату. Они прикрыли дверь, и оттуда раздались звуки приглушенного спора. Я опустил взгляд, чтобы бдительный шарфюрер не срисовал на моем лице слишком уж радостное выражение. Есть, бл*ха! Заарканил и подсек! А вот хрен тебе к носу, плешивоечмо! По роже твоей бл*дской вижу, что ты хотел меня за колючку в какой-нибудь трудовой лагерь определить камни таскать. Но хрен тебе, рожа косоглазая! Хотя расслабляться рано. Я снова поднял кроткий взгляд на шарфюрера, лучащегося самодовольством и спесью. Его сытенькая арийская ряшка уже явно предвкушала, как он будет пропивать премию за найденный среди бестолковых русских ценный кадр. Дверь распахнулась, и в проеме снова появился лопоухий. — Его документы готовы? — спросил он, обращаясь к переводчице. — Ну что ты вытаращилась? Переводи этому! — Он спрашивает, готовы ли документы… — пролепетала она. — Вот еще только… — заикаясь проговорил плешивый. — Что там?! — прорычал шарфюрер. — Одну графу не заполнил только… — Арсений Павлович втянул голову в плечи. — Вероисповедание у тебя какое? — Лютеранин, — на долю секунды задумавшись, ответил я. * * * Я покинул биржу труда со строгим предписанием следовать домой, никуда не сворачивая. В кармане у меня покоилось новенькое удостоверение личности и предписание явиться в комендатуру завтра к девяти утра. Лопоухий гауптштурмфюрер подробно выспросил меня, где я поселился, и сообщил, что завтра меня ждет важный разговор, от которого зависит моя судьба. Веди себя хорошо, герр Алекс, и будет тебе счастье. На рыночной площади я притормозил, чтобы разжиться чем-нибудь съедобным. А то живот уже натурально начал прилипать к спине от голода. Прикупив несколько пирожков у подслеповатой старушки и пучок свежей морковки, я еще раз обалдел от цен. Такими темпами от моего стартового капитала скоро мало что останется. Хотя, чертс ним, я не в том положении, чтобы заниматься долгосрочным планированием бюджета! Купил еще бутылку кваса и выслушал длинную тираду бородатого продавца о том, что тару завтра надо вернуть. А то у него стеклодувного заводика нету! * * * Из общей кухни доносились голоса. Соседи мои общаться изволят. И обсуждают новости. Когда до дома шел, по радио передавали, что германские войска вышли на подступы к Таллину, заняли Лугу, овладели мостом через Днепр… В общем, стремительно и неостановимо продвигаются к победе Великой Германии. |