Книга Звезда заводской многотиражки 4, страница 87 – Саша Фишер

— Сегодня мы разбираем безобразное поведение наших с вами товарищей, — начала Катерина Дмитриевна. Я заскучал, вполуха слушая обличительную речь. «Безобразная драка». «Вопиющая безалаберность и безответственность, недостойные советского человека». «Призвать к порядку и не допустить…»

Бросил взгляд на Мишку и неожиданно встретился с ним глазами. У меня немного отлегло. Боялся увидеть в нем ту же жгучую непримиримую ненависть, что и у Игоря недавно. Но нет. Он тоже как будто скучал. И даже немного тяготился происходящим. А может быть даже жалел о своем нападении? Обдумал все и решил, что Аня могла и наврать с три короба?

Ладно, рановато делать выводы, подождем…

После Катерины Дмитриевны слово взял толстячок из подготовительного цеха. Каждый раз, когда я приходил, он норовил присесть мне на уши и рассказать, какие фельетоны надо написать в следующей газете, чтобы обличить нерадивых коллег, занимающихся в рабочее время черте чем.

— Безобразие! — начал он и стукнул по столу кулаком. — Если вам хочется почесать кулаки, делайте это за проходной! Завод предоставил вам все условия, а вы просто неблагодарные скоты!

— Вы бы повежливее что ли, Степан Петрович, — тихо сказала Катерина Дмитриевна.

— А что мне с ними миндальничать?! — толстячок стукнул по столу кулаком. — Этот вот Мельников… Я давно подозревал, что он тот еще фрукт!

— А почему Кузьмича не разбирали на суде? — раздался голос с задней «парты». — Он тогда насовал новенькому, и ничего, не разбирали.

— А вы не указывайте, Щеглов! — взвился толстячок. — Надо еще проверить, не из одной ли вы компании с этими дебоширами!

Все зашумели. Катерина снова постучала ложечкой по графину, призывая к тишине.

Ораторы менялись. В основномони говорили одно и то же. Стыдили всячески. Взывали к нашей с Мишкой совести. В середине заседания дверь скрипнула, в комнату протиснулся Игорь и устроился где-то в дальних рядах. Нам с Мишкой пока что слова не давали. До прихода Игоря я никак не мог проникнуться серьезностью момента. Все эти речи звучали настолько фальшиво и глупо, что достучаться до моего сердца у них не было никаких шансов.

— А вы спросите, из-за чего началась драка, — подал голос Игорь, когда первый поток стыдителей и обличителей иссяк.

— Вы хотите выступить, Игорь Алексеевич? — оживилась уже заскучавшая Катерина Дмитриевна.

— Нет-нет, я лицо пристрастное, — с ухмылкой отозвался Игорь. — Но, как я уже сказал, я бы послушал, что послужило причиной драки.

— Да какая разница?! — визгливо возмутился обрюзгший «ангелочек». — Сам факт драки — уже повод для порицания!

— Вы, Роман Иванович, на меня не обижайтесь, — сказал Игорь. — Просто я инженер, и мне всегда интересно докопаться до сути.

— В самом деле! — раздался из зала другой голос, женский. Тамара Ильинична из бухгалтерии оторвалась от своего вязания. — Может они сами хотят что-то сказать? Может уже осознали свою вину, в конце концов.

— Осознали они, как же… — пробурчал толстяк из подготовительного цеха.

— Справедливое требование, Игорь Алексеевич, — Катерина Дмитриевна кивнула. Все взгляды уставились на нас с Мишкой. Мишка бросил на меня взгляд и встал.

— Я начал драку, потому что Мельников избил девушку, — сказал он. — Признаю, что погорячился, но мне хотелось справедливости.