Книга Звезда заводской многотиражки 4, страница 86 – Саша Фишер

— Привет, — не поднимая головы сказала Даша. Она сидела с ногами на кровати, закутавшись в махровый красный халат. — Там остался ужин, можешь разогреть.

— Спасибо, милая, — я разделся, чмокнул ее в щеку. — Чуть позже. Сначала надо записать все, пока не забыл.

— Школьный дневник? Серьезно? — Даша удивленно рассмеялась.

— Гениально, правда? — я подмигнул. — Мне продавщица в книжном посоветовала.

— Тебе вшколе разве не надоело его заполнять? — Даша иронично изогнула бровь.

— Если честно, я до сих пор свое расписание мысленно как страницы дневника представляю, — хохотнул я. — Так что всего лишь приведу свою действительность в соответствие с воображением.

На самом деле, я не так уж и соврал. Привычка мысленно открывать дневник у меня отпала… Ну может пару лет назад. Да и то не совсем.

Так что я взял ручку и тщательно выгрузил из памяти в линованные строчки все свои важные дела и встречи. Феликса, Антонину Иосифовну, занятия во Дворце пионеров, задания ЭсЭса… И сразу стало понятно, что не так уж этого всего и много. И свободного времени у меня более, чем достаточно. Так что действительно можно подумать о каком-нибудь хобби.

Катерина Дмитриевна не особенно изменилась со времени нашей последней встречи. Разве что вместо серого костюма она сегодня была одета в черный. И смотрелась еще более худой, чем обычно.

Почему-то я был уверен, что на товарищеском суде председателем будет наш необъятный партийный голова. Но, видимо, такое ерундовое дело, как банальная драка, было не столь важным, чтобы им заниматься. Так что председательствовала на суде его левая рука. Впрочем, меня это, пожалуй, даже обрадовало. Несмотря на грозную внешность, Катерина была более человечной, чем все остальные партийные шишки вместе взятые.

Заседание суда проводилось в том же самом кабинете, что и инструкция по технике безопасности. Больше всего оно было похоже на школьный класс. Только вместо благообразных лиц ученых и писателей темно-зеленые стены его украшали многочисленные плакаты, угрожающие страшными последствиями за неправильное поведение на заводе.

Мы с Мишкой сидели на первой «партой». Правда, Мишка отодвинулся от меня максимально далеко, почти в проход. В «президиуме» суда кроме Катерина Дмитриевны восседал ЭсЭс и толстый кудрявый мужчина, который в детстве наверняка был похож на ангелочка, но вот сейчас его пухлые щечки слегка обвисли, а в небесно-голубых глазах горел азарт. Я поморщился. Это был Коля из планового отдела. Склочник, сплетник и довольно мерзкий тип.

Что касается остальной публики, то большую часть я уже знал. Одна половина — бездельники. Завсегдатаи всех общественных мероприятий, которые проводились в рабочее время. Посетители курилок и профессиональныечаехлебы. Эффективно использующие любой повод не заниматься своими прямыми обязанностями. Их легко было отличить по шуточкам и смешкам, румяным лицам и блестящим глазам. Рожи второй половины были более мерзкими. Прищуренные глаза, сжатые челюсти и презрение во всех движениях. Это были те, кому нравится стыдить, делать внушения и читать нотации.

— Тишина! — пронзительно скомандовала Катерина Дмитриевна и постучала металлической ложкой по графину с водой. — Заседание товарищеского суда объявляется открытым!

Общий гомон утих, остались только тихие шепотки по углам.