Книга Звезда заводской многотиражки 4, страница 2 – Саша Фишер

«Хорошо, что есть очередь, — подумал я. — Если бы никого не было, то продавщицам наверняка захотелось выставить меня наружу из узкого пространства между дверями». А так — они заняты, и смотреть на меня им некогда.

Я отвернулся и принялся высматривать на улице вишневое дашино пальто. Чтобы договориться об этой встрече, пришлось сегодня целый спектакль разыгрывать со сменой голоса и выдумыванием достойного повода, почему наш новый главный редактор должен позвать Дашу к телефону. Он мне прямо-таки форменный допрос устроил, чуть ли не паспортные данные затребовал…

Заметил я ее не сразу. Потому что шла она не по прямой с остановки, а отвлеклась на содержимое некоторых прилавков. Я выскочил из магазина и подошел к ней в тот момент, когда она задумчиво щупала ношенные финские зимние сапожки странного желто-коричневого цвета с меховой опушкой.

— Привет! — сказал я, вынырнув у нее из-за плеча. — Ну что, ты уже готова идти, или хочешь сначала примерить?

— О, а я думала, что ты еще не пришел! — она с видимым облегчением и к явному неудовольствию закутанной по самые глаза серым мохнатым платком торгвки вернула странную обувь на ящик из тонких дощечек. Наверное, как раз в таком должен был прибыть в СССР Чебурашка. — Ну что, идем?

До дома гадалки идти было еще квартала три. А здесьна базаре мы договорились встретиться, потому что так было проще. От остановки ближе, и магазинов, куда в случае чего можно от холода спрятаться, много.

По моим прикидкам, проживала эта гадалка в двухэтажном бревенчатом бараке, через дорогу от церкви. Единственной действующей на весь Новокиневск во времена СССР. В остальных, которые я помнил из своего времени, сейчас были совсем другие учреждения. Это потом, уже после распада Союза, когда отношение к религии поменяется, склады, планетарий, тренировочный центр аквалангистов и все такое прочее из бывших церквей выгонят и вернут их первоначальным владельцам.

Как этот собор умудрился остаться церковью, понятия не имею.

— Как сегодня рабочий день прошел? — спросил я.

— Кошмар! — Даша фыркнула. — Просто ужасно. ЭсЭс прицепил на стену график, по которому мы будем дежурить. По неделе. Обязанности дежурного — отвечать на телефонные звонки и записывать их в специальный журнал, записывать в тетрадке, кто когда в туалет сходил и следить за порядком. Если что-то не сделает, то получает банан в график пригодности. Ваня, ну это же невозможно… Мы так не выживем!

— И кто первый дежурный? — хмыкнул я. Да уж, я наблюдал пару раз попытки призвать к порядку редакцию газеты. Держатся подобные ноу-хау редко больше месяца, а потом либо сотрудники разбегаются, либо редактор махает рукой и закрывает глаза на некоторую безалаберность журналистов, либо редактор заканчивается, и ему на смену приходит другой. Более толерантный к людям творческих профессий.

— Эдик, — Даша усмехнулась. — С понедельника.

— Он постригся, кстати? — спросил я.

— Что ты! Он же со своими волосами носится, как с писаной торбой! — Даша сначала засмеялась, потом лицо ее погрустнело. — ЭсЭс сегодня по этому поводу сделал ему внушение… Ой, Вань, это правда ужас! Он заставил его выйти в центр и стоять там час. Сначала Эдик спорил, говорил про свои права и грозил жалобой в профком. Но ЭсЭс его занудил. Эдик ему про права и свободы, а тот про достойный внешний вид, и что пресса — это лицо нашего завода. А достойное лицо ну никак не может быть лахудрой, страдать западопоклонничеством и быть неопрятным.