Книга Звезда заводской многотиражки 2, страница 97 – Саша Фишер

Бом! Бом! Бом! Куранты отсчитывали секунды.

Бабах! Ударила в потолок пробка.

— Ну вот, наконец-то наступил! — радостно сказала мама. — С Новым годом!

Мелодично звякнул хрусталь о хрусталь. Пенящееся шампанское плеснуло на скатерть. На лицах появились улыбки. Напряженные, но тем не менее.

В принципе, видел я в своей жизни Новые годаи поскучнее.

Но было бы до дома идти ближе, я бы сбежал, вот честно. Чужая семья, чужие проблемы, чужие шутки. Один раз мама меня поймала на кухне и принялась шепотом не то извиняться, не то объясняться. Потом подвыпивший отец принялся рассказывать смелые политические анекдоты про Брежнева и сам же над ними смеяться. На экране — Голубой огонек. Прилично одетые артисты, за столиками восседают не то представители элиты, не то… сам не знаю, кто. Я попытался на какое-то время увлечься просмотром этой телепрограммы, но мне быстро стало скучно. Как бывает, когда смотришь какие-то совсем старые фильмы. Затянуто, медленно. Особенно это бывает обидно, если точно помнишь, что когда-то этот фильм тебе нравился. А новогодние концертные программы я никогда особенно не любил. Как и любые другие концертные программы, в общем.

Часам к двум ночи я забился поглубже в кресло и молча смотрел на вращающуюся елку. Анна, значит. Игорь звонил какой-то Анне, чтобы что-то отменить. Интересно, Анна — это та самая Анна? В смысле, Аня Метельева, моя приятельница и девушка моего лучшего друга Мишки? Который видел ее в «стекляшке» в обществе какого-то здоровенного парня, но не решился зайти, чтобы посмотреть, кто это был? Или другая Анна?

Ужасно не нравится мне вся эта история, вот что. Она как будто нависшая над моей головой смутная угроза, которая пока что не позволяет мне чувствовать себя здесь как дома. Будто что-то подсказывает мне, что пока я не разберусь в этом всем, я здесь гость. Мимолетное, так сказать, видение.

Мне постелили здесь же в гостиной, на диване, застеленном ковром. Но засыпать я не стал. Просто валялся и ждал, когда наступит утро и я смогу уже покинуть эту квартиру.

Послевкусие праздника было отвратным.

Хотелось смыть его чем-нибудь. Перебить майонезный вкус салатов и советского шампанского каким-нибудь молдавским портвейном в компании легкомысленных бездельников, например.

Тягомотно длились минуты, я несколько раз вскакивал, чтобы посмотреть, не первый ли рейсовый автобус там уже прогрохотал за окном.

Решено. Вернусь домой, приму душ, позвоню Лизавете и Венику. Вдруг у них там продолжение банкета на сегодня намечается. А если нет, пойти на городскую елку. Там горка высотой с дом, можно просто притереться к первой попавшейся компании, и… Или вообщес головой в работу ухнуть. Заметки по журнальной публикации причесать, например. В общем, что угодно, чтобы как-то выкинуть этот тягостный семейный праздник из головы.

Черт, как же я все-таки не люблю вот это все… Когда каждый сидящий за столом мечтает оказаться где-то совсем в другом месте, но сидит, жертвует собой и своим настроением, потому что должен. Потому что семья — это святое. Фу ты, блин…

С другой стороны — познавательно получилось. Теперь я знаю, что мне надо с глазу на глаз поговорить с матерью и вытрясти из нее информацию о драме моего рождения. И поговорить с Анной. Нет, не просто поговорить. Припереть ее к стенке. Какого черта? Эта обаятельная милашка с невинным личиком все время оказывается рядом ровно в те моменты, когда со мной происходит что-то плохое. Случайное совпадение?