Книга Звезда заводской многотиражки 2, страница 100 – Саша Фишер

— Так это же и прекрасно! — Таня всплеснула руками. — Ночью буйные дураки всякие катаются, рядом с которыми мне страшно, а через пару часов мамаши с мелкотней придут… А сейчас — красота! Никого нет! Мы во дворе у себя катались, но там горка маленькая, а хочется, чтобы большущая!

Автобус сделал крутой вираж и остановился напротив трамвайного депо. Конечная, приехали. Как ни странно, за весь длинный маршрут в салоне, кроме хмурых личностей явно спешащих на работу, прибавилось и празднующих пассажиров-бездельников, вроде нас с девчонками. Опознать их было легко — они радостно улыбались, на шапках у них была намотана мишура или серпантин. И как-то мне удивительно везло в новогоднее утро не наткнуться ни на кого в дымину бухого.

Мы выскочили из автобуса и бодро потопали к монументальным белокаменным воротам Центрального парка. Я шел посередине, держа обеих девушек за руки. И млел, что уж. По-светлому так, по-новогоднему. Мне было тепло, несмотря на мороз.

Надо же, как одна поездка в автобусе может все поменять! А ведь час назад голова моя была забита сплошными мрачными тайнами и тоскливыми предчувствиями. И вот от них уже ни следа, а мы идем и обсуждаем, где бы взять фанерки, чтобы кататься, потому что на валяющихся всюду кусках картонных коробок получается очень медленно.

— Ой, а тут закрыто! — разочарованно протянула Таня, подергав промерзшую металлическую решетку. — Часы работы — с девяти до двадцати… Ну как же так, Новый год ведь сегодня? И что мы будем делать?

Я пошевелился и осторожно снял растрепанную голову Анны со своего затекшего плеча. Она не проснулась, просто пробормотала что-то нежное и повернулась на другой бок. Я осторожно встал и подошел к окну. Просто так. Чтобы бездумно смотреть, как в свете уличного фонаря вспыхивают острыми радужными искорками мелкие снежинки.

Хорошо начался год. Символично, можно сказать. Сначала я с новыми подружками забрались в закрытый парк и накатались там до одури на горке. И стоя, и сидя, и в обнимку, и стоя по одиночке, балансируя на длинной полосе льда и размахивая руками.

Потом парк открылся и моментально наполнился детьми. Как совсем мелкими, в сопровождении родителей. Так и школьниками, которых никто не пас. Вот да… Дети… Здесь с ними никто не носится. Там, в своем времени, недалеко от моего дома стояла школа. И каждое чертово утро весь двор перегораживали вереницы машин, из которых выскакивали дети разных возрастов. А в конце уроков те же машины приезжали их забирать и опять устраивали столпотворение. Причем школа обычная, никакой не пафосный лицей или, там, гимназия с особенным уклоном, куда со всех концов города детей отправляют. Обычная районная школа. А это значит, что везут детей от силы по паре кварталов. Зачем, спрашивается? Эти бандерлоги что, самостоятельно дойти не могут?

Хотя я эти мысли предпочитал держать при себе. Неблагодарное дело — лезть в такие вот дела.

Но вот здесь, в восьмидесятом, ситуация была совсем другая. Никто детей не пас. Они совершенно самостоятельно шарохались, где хотели. Сбивались в разновозрастные стайки, ездили на транспорте, в общем, явно были самостоятельными участниками социума, а не приложением к своим родителям.

В общем, понабежали дети, и мы спешно ретировались из парка. Но телефончик мне Лера оставить успела. Я бы, пожалуй, предпочел, чтобы Таня, но они подруги, так что…