Книга Звезда заводской многотиражки 2, страница 56 – Саша Фишер

Тут я понял, что она открыла глаза и смотрит на меня.

— Елизавета Андреевна? — тихо спросил я.

— Можно мне попить? — хрипло сказала она и пожевала сухими потрескавшимися губами. Она как будто ужасно постарела с момента нашей последней встречи. В этой уставшей пожилой женщине не было ничего от кокетливой дамочки, всегда элегантной и с макияжем. Спутанные волосы свисали сальными сосульками, между носом и губами — глубокие морщины. Взгляд потухший.

— Вы Елизавета Андреевна Покровская? — снова спросил я.

— Да! Да, я Елизавета! — неожиданно пронзительно заорала она. — Сколько еще раз нужно это повторять?! А ты кто еще такой?! Практиканта прислали менядопрашивать?! Почему меня вообще здесь держат?! Привязали еще, будто я буйная какая!

— Наталья Ивановна, вы меня не помните? — спросил я.

— Я требую, чтобы меня выпустили! — не обратив никакого внимания на мои слова заголосила бабушка. И задергалась так, что кровать начала подпрыгивать.

— Вы ее знаете? — живо заинтересовался Феликс.

— Да, — кивнул я. — Она работает в больнице шинного, санитаркой.

— И ее зовут не Елизавета Андреевна? — прищурился он.

— Все верно, — я снова кивнул. Бабушка продолжала кричать и метаться. Мне стало неуютно и захотелось уйти. Как будто я подглядываю за человеком, в тот момент, когда ему не хотелось бы, чтобы его видели.

Дверь распахнулась. На пороге, уперев руку в бок стояла суровая бабища размером примерно с этот самый дверной проем.

— Вы чего, одурели совсем?! — напустилась она на нас. — Девочке покой нужен, а они тут делегацию целую устроили! А ну выметайтесь быстро!

— Но Константин Семенович… — начал, было, Феликс, но договорить дамочка ему не дала. Она вихрем ворвалась в палату и оттерла нас обоих от кровати бабушки. Плюхнула на тумбочку рядом металлическую биксу.

— Константин Семенович ваш… — она с лязгом откинула крышку и выхватила оттуда стеклянно-металлический цилиндр шприца. Потом сунула руку в карман и достала ампулу. Ловко отломила ее кончик, сунула внутрь иголку. — Я кому говорю, пошли прочь отсюда! Написано же, в часы посещений только! И к лежачим в палату нельзя. Еще и в верхней одежде вперлись, чтоб вас! Быстро пошли отсюда прочь!

Огромной своей лапищей дамочка ухватила тонкое запястье мечущейся по кровати бабушки.

— Тихо, тихо, девочка! — заворковала она. — Сейчас укольчик сделаем, поспишь хоть… Иродов этих я прогнала, не волнуйся, маленькая…

«Девочка» попыталась вырваться, взвыла что-то совершенно нечленораздельное, но железная рука дамочки в белом халате и косынке даже не пошевелилась. Она собиралась сделать укол — она сделала укол. Я почувствовал, что Феликс тащит меня за рукав, тряхнул головой и отвернулся, наконец от своей бабушки. Черт, не думал, что это будет так сложно…

Мы выскочили за дверь и ретировались до того, как суровая дама со шприцем снова обратит на нас внимание.

— Куда вы меня тащите? — спросил я, вежливо высвобождая свой рукав из цепких пальцев Феликса.

— К Костику, — ответил он. — Вы говорите, что знаете эту женщину. Надо внести данные в историю болезни и сообщить родственникам.

— А, конечно! — сказал я и ускорил шаг. — А где ее нашли, кстати?

— Колотилась к кому-то в дом, — махнул рукой Феликс, видимо, показывая, в каком направлении этот самый дом был. — Кричала, что она тут хозяйка, чтобы немедленно открывали. Хозяева вызвали милицию, те сначала в вытрезвитель ее привезли, а оттуда уже — сюда.