Книга Нортланд, страница 163 – Дария Беляева

Когда закончила и она, Рейнхард, Ханс и Маркус одновременно сняли фуражки. Движения их были настолько синхронными, что стало даже страшновато. В Нортланде никогда не заканчивается военный парад.

Лиза бродила от одного к другому с театральным восторгом куколки, которой играет маленькая девочка. Куколка и солдатики. Мы способны создавать только игрушки.

Мы не знали, что делать. Мы чувствовали себя чужими. Между Лизой и фратрией Рейнхарда что-то происходило. Оно не было видимым и не ощущалось правильно, потому что мы не существовали в той же форме, что и они.

— Так, — сказала Лили. — Я понятия не имею, что нужно делать!

Я кивнула. Никто не обратил на нас никакого внимания. Лиза продолжала ходить от одного к другому, и это уже напоминало какой-то танец. У всего было значение, ускользавшее от меня. А мне было неловко в этой красивой ванной для съемок дорогого порнофильма, среди этих существ, нуждающихся в том, что я не могу дать.

Наблюдать за ними было интересно. Словно я стояла перед клеткой в зоосаду, где жили те, кто имел со мной нечто общее, но совершенно не был мне понятен. Я с наслаждением наблюдала за движением Лизы и странной неподвижностью солдат. А потом Рейнхард поцеловал ее, и я вдруг почувствовала ревность, которая мгновенно стерла все границы между нами.

И я подумала, какой обман, представлять себя зоофилкой в зоосаду, а потом вдруг осознать, как злишься. И хотя поцелуй был целомудренный, адресованный скорее сестре, чем любовнице, я сцепила зубы, ощущая под языком горечь от злости.

Лиза коснулась пальцами его виска, затем лба, и оставила Рейнхарда, подошла к Маркусу. Его поцелуй был куда более страстным. И я подумала, а есть ли в этом всем кровосмесительный оттенок.

Кровь, которая еще не смешалась.

Ханс прежде, чем поцеловать Лизу в губы, прикоснулся к ее руке, выглядело очень трогательно, но Рейнхард, начавший это нежное, полуэротическое взаимодействие не шел у меня из головы. Никто из нас не знал, как правильно, было это все продиктовано желанием или интуицией?

Ивонн склонилась ко мне и прошептала:

— Заводит, неправдали?

Ивонн обладала прекрасным свойством, которое куда чаще направляется людям добрым и заботливым, она легко считывала эмоции, но пользовалась этим самым отвратительным образом. Я толкнула ее в бок, но выругалась почему-то Лили. И я поняла, что странное ощущение отрешенности, вызванное препаратом, накрывает меня. Заболела голова. Я зашаталась, как пьяная, а затем осела на пол. Рядом легла Ивонн. Лили стояла, оперевшись на раковину, всем своим видом выказывая стойкость.

Рейнхард, Маркус, Ханс и Лиза продолжали свое странное, становившееся все более нежным действо. Меня поразил оглушительный контраст с Домом Жестокости, слишком невероятный, чтобы в полной мере осознать его. Более того, Рейнхард никогда не был настолько ласков даже со мной.

Препарат, однако, не давал мне злиться в полную силу. Я чувствовала себя очень, очень пьяной, просто мертвецки. Так что даже сосредоточиться на одной точке казалось героическим предприятием.

И я подумала, а если ничего не получится, то все, чем мы обогатим наш жизненный опыт — сомнительная полуэротическая сцена?

Так что могу сделать я? Какова моя роль?

Контуры окончательно расплылись, и теперь мне казалось, что все происходит между гранями огромного бриллианта. Вдруг я неожиданно ясно увидела зеркало, в нем отражались Рейнхард и Лиза. Она целовала его в шею, а он любовался на свое отражение, взгляд у него был по-особенному темный.