Книга Марк Антоний, страница 358 – Дария Беляева

Она маленькая, однако изгибы ее для египетской женщины даже слишком женственны, у моей детки длинный, крупный нос, ее губы тонки, а черты в целом, абрис лица, скулы, все острое, чуточку болезненное. И кожа, что кажется мне золотистой, может быть названа и желтоватой.О, она пошла в своего отца, Птолемея. Но в то же время есть в ней и нечто потрясающее. Гибкая, быстрая, ворочавшаяся на своем ложе, не то от скуки, не то от желания, она напоминала зверушку в течке.

Как бывало со мной и ранее, ее недостатки и достоинства взбудоражили меня одинаково. Она удивила и поразила меня, способностью так легко влезть в шкуру богини любви, и в то же время этой своей странностью, неженственностью и женственностью одновременно. Грубоватые черты, но огромные, нежные, пленительные темные глаза, обрамленные густыми ресницами. Глаза, от которых в любую секунду ожидаешь слез.

Желтоватое, быстрое, костистое тело, лапки зверька с длинными, когтистыми пальцами, но вдруг прекрасные женственные бедра и полная грудь. Сквозь тонкую ткань я мог рассмотреть ее соски, темные, выступающие.

— Твой гонец, — сказала мне царица Египта чудесным, хрипловатым голосом, чувственным голосом женщины, которую ты уже оттрахал только что. — Сказал, что из всех военачальников, ты самый любезный и снисходительный.

— О, — сказал я. — Это же мой гонец, разумеется, он будет хвалить меня.

— Значит, это не так? — спросила она.

— Для тебя — так, — ответил я.

— Значит, мне повезло.

— Странное дело, — сказал я. — Мы виделись, но я будто бы не знаю тебя.

— Считай, что мы познакомились заново, — ответила мне царица Египта. — Теперь я вижу тебя иным, и ты, надеюсь, посмотришь на меня иную.

Я вспомнил ее. Рассмотрев ее лицо поближе, я вполне понимал, почему в прошлый раз она казалась мне некрасивой. Но это сияние. Она сверкала и звала меня, и я не мог думать ни о чем, кроме того, что там, под легкой тканью ее платья, и как влажна она должно быть, раз так извивается на своем прекрасном ложе.

Я немедленно пригласил ее отобедать со мной. Она вздохнула, вдруг прекратив всякое движение и замерев, будто статуя, воззрилась на меня.

Некоторое время царица Египта молчала.

— О, Дионис, может быть ты позволишь мне дерзость пригласить тебя к себе? Завтра. Мне нужно подготовиться, чтобы принять такого гостя, как ты.

— Да, — сказал я. — А то. В смысле, я согласен.

Принять такого гостя, надо же. Представляешь себе, каким тоном она это сказала? О, и представить себе не можешь. И все это царица Египта сопроводила чуть заметным движением бедер.

— Разумеется,я с радостью к тебе приду, я имел в виду.

О, Антоний, великолепный Марк Антоний, будь мне другом, не становись таким идиотом.

Я сказал:

— Мне будет столь приятно посетить тебя, но потом я не смогу пригласить тебя в ответ. Все мое будет казаться мне безвкусным.

— А ты уверен, что у меня есть вкус? — спросила она. — Но мне приятно, что ты думаешь именно так. Я постараюсь поразить тебя.

— Тебе это уже удалось.

— Я бы обменялась с тобой еще много какими теплыми и ласковыми словами, Дионис, но хочу продолжить мой путь. Я еще многое должна подготовить.

Она меня прогоняла. Представь себе, прогоняла! Вежливо, но непреклонно. Сойдя на берег, я почувствовал себя полностью опустошенным, меня била дрожь.